«Хватил Кондратий» — эту фразу в России слышал едва ли не каждый. Но кто такой этот Кондратий, за что «хватил» и почему его имя стало символом внезапной смерти — объяснят немногие. Между тем Кондратий Булавин — фигура в истории не менее весомая, чем Стенька Разин или Емелька Пугачев, но почему-то оказавшаяся в тени своих более знаменитых «коллег». При жизни этот казачий атаман сумел создать многотысячную армию, захватить столицу Войска Донского и всерьез угрожать южным рубежам петровской России. А после смерти его образ оброс легендами, умолчаниями и искажениями.
Историки до сих пор спорят, был ли Булавин продолжателем дела Стеньки Разина или просто казачьим атаманом, отстаивавшим сословные привилегии. Спорят, где он родился, когда точно погиб и что произошло в избе в Черкасске в июле 1708 года. Одно не вызывает вопросов: судьба Булавина напрямую связана с землями, которые сегодня входят в состав Донбасса. На бахмутских соляных промыслах он начинал свою службу сотником. На Северский Донец двинулись его полки весной 1708-го. В донецких степях разыгралась одна из самых драматических страниц этого восстания.
Наследник Разина
Кондратий Афанасьевич Булавин появился на свет примерно в 1660 году. Но где именно — доподлинно неизвестно. По одной версии, он родился в Трехизбянском городке на Дону, где его отец Афанасий служил станичным атаманом. Историческим преемником станицы Трехизбянской, которая после восстания была уничтожена, является село Трехизбянка на левом берегу Северского Донца (ныне Славяносербский муниципальный округ ЛНР).
По другой версии — происходил Кондратий «из салтовцев», то есть из сотенного городка Салтов Харьковского слободского казачьего полка, основанного в 1659 году на месте древнего Салтовского городища. На допросе после гибели атамана один из его сподвижников, бахмутец Семен Кульбака, показывал, что слышал от другого повстанца, будто «вор Булавин природою подлинно салтовец из русских людей».
Существует легенда, что фамилия «Булавин» — лишь прозвище, полученное отцом Афанасия, который якобы был хранителем походной булавы Стеньки Разина и передал ее сыну как символ преемственности. В черновиках, сохранившихся в бумагах следственной комиссии, есть запись про отца Булавина: «говорили, что был при Стеньке Разине лет семь». В реальности никакой связи с Разиным у Булавиных, скорее всего, не было — атаману просто было выгодно поддерживать этот миф. Авторитет «бунташного» XVII века, когда Разин потряс до основания всю Русь, привлекал в ряды повстанцев новых сторонников. Однако, какой бы ни была правда о происхождении, одно бесспорно: Кондратий Булавин вырос в казачьей среде, где вольность и воинское дело ценились выше всего. Уже в первых документальных свидетельствах о нем проступает характер решительного и смелого человека.
Соль и беглые
К началу XVIII века Кондратий Булавин уже был известным на Дону человеком. Он участвовал в походах против крымских татар, в 1696-м — во взятии Азова, а в начале 1700-х годов получил должность сотника Бахмутской казачьей сотни.
Соль, добываемая на берегах Северского Донца и его притоков, в ту пору была стратегическим товаром. Весной 1705 года царь Петр I издал указ, запрещавший свободную добычу соли и объявлявший этот промысел государственной монополией. Для бахмутских казаков, веками промышлявших солеварением, решение властей привело к утрате основного заработка. Так что когда в 1706 году из Москвы в Бахмут прибыл подьячий Горчаков для описи промыслов, Булавин, действуя без всякой оглядки на центральную власть, попросту взял его под стражу до решения Войскового круга.
Конфликт нарастал. Но главная беда пришла не с соляной монополией, а с другим царским указом — о сыске беглых крепостных на Дону. Россия вела тяжелую Северную войну со шведами, армия нуждалась в солдатах, а поместья — в крестьянах. Петр решил пренебречь вековым правилом «С Дона выдачи нет». В июле 1707 года вышел указ о возвращении всех беглых, и на Дон отправился отряд князя Юрия Долгорукова.
Действовал князь жестоко — как против самих беглых, так и против казаков, которые помогали им скрываться. Сохранилось письмо Булавина, в котором он описывал творившиеся беззакония:
«А нашу братию казаков многих пытали и кнутом били, и носы и губы резали напрасно, и жен и девиц брали на постели насильно и чинили над ними всякое ругательство, а детей наших младенцев по деревьям вешали за ноги».
Первые сражения
9 октября 1707 года отряд Кондратия Булавина числом около полутора сотен человек напал на авангард долгоруковского отряда, остановившийся на ночлег в Шульгинском городке на реке Айдар. Нападение было внезапным и беспощадным. Князь Юрий Долгоруков и его офицеры были зарублены, солдаты перебиты.
Это был не просто бунт — это было объявление войны. Донской атаман Лукьян Максимов, сохранявший верность царю, собрал отряд из казаков и калмыков и выступил против булавинцев. В бою у Закотного городка повстанцы были рассеяны, более 200 человек попали в плен. Булавин с горсткой сторонников — всего тринадцатью казаками — бежал в Запорожскую Сечь.
Зиму 1707–1708 года атаман провел среди запорожцев. Казацкая верхушка относилась к нему настороженно — конфликт с Москвой сулил большие неприятности. Но среди рядовых казаков популярность Булавина росла. Он рассылал по Дону и Северскому Донцу «прелестные письма» — воззвания к восстанию. В одном из них, сохранившемся в следственных материалах, говорилось:
«Атаманы молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походным атаманом Кондратьем Афанасьевичем Булавиным погулять, по чисту полю красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить — приезжайте в черны вершины Самарские».
Язык этого документа красноречив: Булавин обращался ко всем недовольным, обещая волю и добычу. И откликнулись многие.
Взятие Черкасска и атаманская булава
В апреле 1708 года Булавин вернулся на Дон. Вместе с запорожским атаманом Щукой он двинулся вверх по Хопру, и к нему потянулись толпы — казаки, беглые крестьяне, работные люди с казенных заводов. У Пристанского городка собралось уже до двадцати тысяч повстанцев.
Теперь у Булавина была своя армия. С ней он двинулся на Черкасск — столицу Войска Донского. 1 мая город пал. Атаман Лукьян Максимов и его сторонники были схвачены и 6 мая казнены. А 9 мая на Войсковом кругу Кондратий Булавин был избран донским атаманом.
Теперь он чувствовал себя хозяином положения. Впрочем, свергать царя Булавин не собирался. Его целью было вернуть «старые вольности»: право принимать беглых, владеть соляными промыслами и жить по своему казачьему «обычаю». После взятия Черкасска Булавин отправил Петру I «верноподданническое послание», где клялся в верности и просил оставить казакам их «старые вольности». При этом своим последователям Булавин заявлял:
«Не бойтесь; начал я это дело делать не просто; был я в Астрахани и в Запорожье и на Тереках. Мне присягали, что им быть ко мне на вспоможение в товарищи. Все придут, а теперь пойдем мы по казачьим городкам и будем казаков к себе приворачивать, а которые не пойдут — будем жечь, а животы губить. Наберем ружей, платья, а потом пойдем в Азов, Таганрог. Ссылочных и каторжных освободим и на весну, собравшись, пойдем на Воронеж — Москву».
Планы были грандиозными. Армия Булавина разделилась на три части. Одна, возглавляемая Игнатом Некрасовым, пошла на Волгу, захватила Дмитриевск, осадила Саратов и взяла Царицын. Другая, под командованием атаманов Семена Драного и Никиты Голого, двинулась на Северский Донец и Слобожанщину. Именно эти отряды действовали на территории современного Донбасса.
8 июня 1708 года на реке Уразовой (в районе современной Валуйки Белгородской области) отряд Семена Драного разгромил Сумской слободской казачий полк. Но это была последняя крупная победа. Навстречу повстанцам двигалась армия — не отряды местных воевод, а регулярные полки.
Азов и крах весь надежд
После взятия Черкасска главные силы Булавина двинулись не на Москву, а на Азов — ближайшую крупную крепость, контролируемую царскими войсками. Азов имел для повстанцев особое значение: там в каторжных тюрьмах томились сотни беглых и ссыльных, которых Булавин рассчитывал освободить и пополнить свою армию.
В конце мая — начале июня 1708 года булавинцы подступили к Азову. В сражении у стен крепости повстанцы сначала имели успех и ворвались в предместье — Матросскую и Плотницкую слободы. Но гарнизон остановил наступавших пушечной стрельбой, а затем перешел в контратаку. После упорного трехчасового боя повстанцы были обращены в бегство, потеряв около тысячи человек убитыми и ранеными. Эта неудача стала началом конца. Не взяв Азов, Булавин потерял инициативу, и не смог пополнить армию освобожденными каторжниками.
Петр I, осознав масштаб угрозы, бросил на Дон тридцатитысячное войско. Командующим был назначен князь Василий Долгоруков — брат убитого Юрия. В частях Булавина не было ни такой дисциплины, ни такой артиллерии. 30 июня и 2 июля отряды Драного и Беспалого потерпели сокрушительное поражение под местечком Тор и в урочище Кривая Лука на Северском Донце. Сам атаман Драный погиб.
Весть о разгроме покатилась по донским городкам. В Черкасске активизировались сторонники Москвы. Зажиточные казаки, напуганные размахом восстания и угрозами Булавина «жечь и губить», организовали заговор.
7 июля 1708 года они ворвались в дом, где находился атаман. По официальной версии, Булавин, понимая, что выхода нет, застрелился. По другой — атаман ожесточенно сопротивлялся и был убит в рукопашной. Так или иначе, восставшие лишились вождя. Теперь каратели не щадили никого. Расправа была чудовищной. Пленных вешали и топили в Дону. Около двухсот повстанцев казнили, погрузив на плоты и пустив по реке — в назидание всем, кто еще думал о бунте. Как писал позднее веке историк донского казачества и Новороссии генерал Александр Ригельман:
«Непокоряющиеся и бунтующиеся станицы, как-то на Дону Старогригорьевскую, а при устье Хопра Пристанскую, а по Донцу, почав с Шульгинки и все окольные их места даже и до самой Луганской станицы все вырублены и до основания истреблены и сожжены».
Что осталось после бунта
Восстание Булавина было подавлено. Но оно изменило Дон навсегда. Петр, наученный горьким опытом, отобрал у казачества часть земель, уничтожил десятки городков и фактически покончил с прежней вольницей. Правило «С Дона выдачи нет» перестало быть незыблемым.
Но не все казаки смирились. Один из ближайших сподвижников Булавина — атаман Игнат Некрасов — отказался складывать оружие. С двумя тысячами казаков, староверов и беглых крестьян он ушел на Кубань, тогда находившуюся под властью крымского хана. Некрасовцы основали свои городки, приняли подданство Османской империи и больше 240 лет жили вне России, сохраняя язык, веру и завет Игната: «Царю не покоряться». Лишь в XX веке их потомки начали возвращаться на родину — в основном на Кубань и в Приазовье.
И все же память о бахмутском сотнике осталась. Не только в поговорке «хватил Кондратий». В советское время Булавина записали в «борцы с самодержавием», хотя сам он едва ли думал о крестьянской доле — атамана интересовали прежде всего казачьи вольности.
Александр Медников
