Жизнь 25-летнего Романа Жилкина, ветерана СВО из Геническа, уже не раз делилась на «до» и «после». Переезд в незнакомую страну, потеря близкого человека, война, тяжелое ранение, рождение дочери — всего этого с лихвой хватило бы на несколько судеб. Но сам Роман, кажется, не склонен к драматизму. Для него каждый новый виток — не трагедия, а очередная задача, которую нужно решить. Потеряв ногу на фронте, он не только научился ходить заново, но и нашел в себе силы двигаться дальше быстрее многих здоровых людей.
О новой жизни героя — в материале Херсонского агентства новостей.
КОРНИ И ХАРАКТЕР
История семьи Жилкиных в Херсонской области началась в 2013 году, когда они переехали из Узбекистана. Выбор пал на Геническ. «Море, — вспоминает Роман, — пусть оно и в Крыму есть, но там другое». Тогда ему было 13 лет, и решение принимала большая семья: мама, бабушка, тети. Мальчик рос без отца, и главными его воспитателями стали бабушка и улица.
Роман рано пошел работать: днем клал плитку, ночью охранял клуб. Уже тогда в нем проявился стержень, который позже привел его в штурмовики. Спорт, в частности бокс, сделал свое дело — в 17 лет он выглядел и весил достаточно, чтобы дать отпор пьяным дебоширам, которые были намного старше. «В меня стреляли из травматического оружия, в другой раз пытались пырнуть ножом», — спокойно перечисляет он эпизоды своей «мирной» юности.
Эти годы, проведенные при Украине, сформировали в нем четкое понимание несправедливости. Работы не было, дороги не строились, а чтобы попасть на хорошее место, нужно было «через знакомых кому-то приплатить». Он видел, как живут люди, и видел, что происходит в соседнем Крыму, жители которого решили вернуться в Россию. А еще он помнит 2014 год. «Порошенко сказал, что дети Донецкой и Луганских областей будут сидеть в подвале, а наши дети будут ходить в нормальную школу. То есть они целенаправленно убивали людей. Детей убивали», — говорит Роман. Это знание жгло изнутри, но окончательное решение пришло не сразу.
КОЛЛЕКТИВНОЕ РЕШЕНИЕ
Когда началась СВО, Роман хотел сразу пойти добровольцем, но помешали бюрократические проволочки с документами. Он работал на стройках, чувствовал себя обузой для мамы. В мае 2024 года, вместе с тремя закадычными друзьями, он подписал контракт. «Это мы обговаривали еще в 2022-м году: что поедем воевать, что не будем отсиживаться», — объясняет он решение, которое называет коллективным.
На фронте он получил позывной Жила, идеально подходящий выносливому и неунывающему парню. Мечта стать пулеметчиком-пехотинцем сбылась, хотя «воинские университеты» пришлось постигать прямо в окопе. Страха смерти, признается Роман, у него не было — жизнь уже достаточно потрепала его, чтобы бояться. Но были другие чувства: «Стресс был каждый день. За всех сослуживцев переживал, как за родных. Общались как братья».
Фронтовое братство для него — не пустой звук. Он рассказывает, как в первом же бою, когда все видели друг друга впервые, никто не дрогнул. «Все стоят с тобой до последнего. Ты человека первый раз видишь, он собой тебя прикрывает», — вспоминает Роман. Там, где смерть ходит рядом, ложь исчезает. «Лжи не было совсем там. В основном все лгут из-за денег. У тебя там есть деньги, но ты ими не можешь распоряжаться никак». Это было время, когда люди жили только настоящим.
ТОТ САМЫЙ БОЙ
Самый страшный бой врезался в память навсегда. Нужно было выкурить противника из захваченного окопа, где засел вражеский пулеметчик, косивший наших бойцов. Задача — взять блиндаж. Миномет не брал, помогли противотанковые мины. В окопе оказалось больше семи человек. Роман с напарником забрали оружие, но на отходе завязался новый бой. Противник жег блиндажи. Роман вытаскивал обгоревших ребят, нес на себе.
Это был не единственный случай, когда он рисковал собой ради других. История его награждения медалью «За спасение погибавших» — отдельный эпизод: после одного из боев в 500 метрах от позиций остались тяжелораненые, командование приказало ждать, пока обстановка не утихнет: «Сейчас не подойти, ждите. Когда ситуация устаканится, если выживут — тогда заберете». Но Роман не выдержал. Он слышал их крики в рацию: «У меня дочь, семья, я хочу жить!».
«Я не выдержал, пошел за ними, — рассказывает он. — Ранения были тяжелые: у одного — нога оторвана, у другого — обе руки». Наложив жгуты, он перекинул их на себя и пошел. Почти 80 килограммов живого веса. Три часа, два километра под свист пуль и разрывы снарядов. «Страшно было жутко. Но я рассуждал, что если бы на их месте был я, то всей душой надеялся бы, что за мной придут».
ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
Осенью 2024 года судьба сделала еще один крутой поворот: Роман подорвался на мине и потерял ногу. Казалось бы, вот оно — самое страшное «после». Но парадокс в том, что физическая боль оказалась не самой тяжелой ношей. Самым жестким ударом стала смерть бабушки, случившаяся за два года до ранения, когда он был в Москве. А после ампутации его грызло другое — не сама потеря, а чувство беспомощности: «Тяжко от этого было на душе. Даже думал, что лучше бы я погиб, чем быть беспомощным. Тогда даже в душ не сходить было».
Четыре месяца костылей, падения на кафеле в госпитале, расходящиеся швы. Но когда ему поставили протез, мир снова обрел краски.
«Сразу после появления протеза выкинул костыли, сейчас даже дома их нет, — говорит он с какой-то даже гордостью. — Когда появился протез, сразу границы снялись с чувством, что я больше не слабый».
Отношение к своей травме у Романа поражает своей философской простотой. В госпитале он утешал других: «Зачем ты мужчиной рождался тогда? Зачем сюда пошел? Это, по сути, легкий испуг. Ты живой и слава Богу!».
НОВАЯ ЖИЗНЬ: СПОРТ, РАБОТА, ОТЦОВСТВО
Сила духа у этого парня такова, что он даже в спорте умудрился превзойти свои прежние результаты. До СВО жал от груди 100 кг, а сейчас — 140. В спортзал он вернулся, как только оказался в резервном батальоне, ожидая увольнения. Пока сотни сослуживцев отдыхали, он и еще один парень упорно ходили в качалку. «Многие после ранения или травмы начинают себя жалеть. Появляются границы у них какие-то в голове, что без помощи ничего не могут», — констатирует он и признается, что у него, к счастью, нет даже ПТСР. Психолог на комиссии назвал его единственным адекватным из всех.
Будучи ветераном боевых действий, Роман участвует в школьных уроках мужества. В решении многих житейских проблем и адаптации после войны парню и его семье помог Фонд «Защитники Отечества». Сегодня Роман работает в Управлении внутренней политики Херсонской области. Говорит, что навыки с передовой очень помогают: «В армии тебе дают приказ, надо выполнить. Также и здесь. Дали задачу, надо выполнить. Любой ценой». Он признается, что очень уравновесился, перестал реагировать на агрессию и мелочи. Жизнь теперь ценится иначе.
Но главный смысл теперь не в работе и даже не в спорте. В январе его дочери Афине исполнился год. Имя придумал сам: «С ней в жизни появился смысл — нужно поставить ее на ноги, это не дает сломаться». Он редко видит дочь из-за развода с женой и комендантского часа, но эти встречи на выходных — его главная отрада.
«Когда она подрастет, узнает, что я участвовал в освобождении, — говорит Роман. — Расскажу мягче намного, чем было».
О ПРОШЛОМ И БУДУЩЕМ
Роман не верит в скорое примирение. На вопрос, можно ли простить тех, кто уехал и теперь, сидя в Европе, поливает грязью Россию, отвечает жестко: «Не знаю, я бы не простил, честно». Для него есть четкая граница: те, кто с оружием в руках или хотя бы делом помогает врагу, — предатели. Но к тем, кто просто оказался не по ту сторону линии фронта в силу обстоятельств, он готов проявить снисхождение. У него самого двоюродная сестра уехала в Германию, испугавшись войны. «Она ничего плохого не говорила, ничего провокационного, — говорит он. — Есть шанс, что после войны все это кончится и она просто приедет, мы обнимемся и все будет хорошо».
Всем, кого тянет на фронт, он советует искать радость в мирной жизни. «Дочь растет — это радость. Мама рядом. Девушка есть, она меня поддерживает, — перечисляет он. — Но тянет назад. С этим желанием ничего не могу поделать. Но я понимаю, что дочь растет, и никакие 15 миллионов за ранения и смерть ей отца не заменят».
В этой фразе — весь Роман Жилкин. Человек, который не прятался за чужие спины, заплатил высокую цену за право защищать свой дом и теперь учится жить в новой реальности. Он научился ходить на протезе, бегает на нем, ставит рекорды в спортзале и строит карьеру. Но главное — он научился быть отцом, понимая, что это и есть та жизнь, за которую он воевал.
