О смыслах и мирах нового сборника луганского писателя Глеба Боброва на страницах «Литературной газеты» размышляет московский литератор, издатель, руководитель гуманитарного проекта «#КнигиДонбассу» Вадим Комкин.
ЧЕЛОВЕК НА ГРАНИ
Вышедший недавно в московском издательстве «Яуза» сборник российского писателя, луганчанина Глеба Боброва «Тень цикады» — это не цикл и не дилогия. Это без малого десяток самостоятельных, на первый взгляд, ничем не связанных миров. Остановлюсь на четырех «несущих» повестях, составляющих становой хребет всего сборника, и одной прорывной пьесе автора, по которой и получил название.
Жесткие милицейские триллеры. Опять же милицейские послевоенный неонуар и мистический хоррор и ожидаемо — жесткие сценарии и местами абсурдистская пьеса. Каждое произведение живет по своим законам, у каждого — свой набор героев, своя уникальная атмосфера. Что же объединяет их под одной обложкой, кроме имени автора?
Ответ — безжалостный взгляд писателя на человека, поставленного на грань. На ту самую точку кипения, за которой привычная жизнь рассыпается, обнажая первозданные, подчас чудовищные, инстинкты и мотивы. Ведь Бобров всегда пишет об одном и том же — «о человеке в нечеловеческих условиях». Ведь его культовый роман-пророчество «Эпоха мертворожденных» и опять же культовые в «афганской» среде ветеранов «Порванные души» и «Чужие Фермопилы» ровно о том же самом.
«РЖАВЫЙ ТРОМБОН»
«Ржавый тромбон» — это визитная карточка сборника, история тотальной метаморфозы ничтожной жертвы в жуткого палача. Владлен Дружин, золотой мальчик из советской мечты, руками карательной машины государства переплавляется в идеальное орудие мести. Его путь — это путь воплощенного чудовища, низвергнутого с небес социального лифта в ад СИЗО и зоны. Бобров проводит вивисекцию не только над системой, порождающей таких монстров, но и над самой природой возмездия. Месть Дружина — это не кровавая вакханалия, а выверенная до миллиметров мистерия, где каждое убийство или мщение — спектакль, послание и акт восстановления попранной справедливости. Это история о том, как система, призванная унижать, сама создает своего самого страшного судью, постыдную жертву и палача в одном лице. Помните самую цитируемую мысль Фридриха Ницше: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Повесть Боброва — дословный ответ на вопрос: «Что будет, если долго вглядываться?».
«КРАМОВО ПРИЧАСТИЕ»
Повесть «Крамово причастие» переносит нас в иной ад — в подвалы украинского следственного изолятора на фоне войны в Донбассе. Здесь нет места изощренной мести, здесь царит примитивная, животная жестокость и безнадега. Диалоги бывшего пиарщика Марка Крама и казачьего хорунжего Якова Левитина в расстрельной камере — это исповедные диалоги распятой совести, утраченных иллюзий и несостоявшейся жизни. История Крама о продажных выборах и предательстве — прямая перекличка с темой «Ржавого тромбона», но на другом материале. Тот же цинизм системы, то же «кидалово — наше все», та же личная трагедия человека, понявшего, что он был разменной монетой. Если Дружин бросает вызов системе, то Крам и Левитин просто мужественно ждут своего конца, находя последнее «причастие» в покаянии и в братстве обреченных.
Именно этот контраст — между активным, интеллектуальным и деятельным бунтом сопротивления Дружина и пассивным, стоическим принятием судьбы героями «Крамова причастия» — задает мощный диалектический ток всему сборнику.
«ГРУППА ВЕКСЛЕРА»
Две другие повести продолжают исследовать тему личностного выбора и борьбы в столкновения с ужасом, но делают это в совершенно иных, порой шокирующих, декорациях.
«Группа Векслера» — это жесткий, аутентичный неонуар, погружающий читателя в послевоенный Ворошиловград 1948 года. Майор УГРО Векслер, ветеран с незаживающей душевной раной, ведет расследование, которое с бандитских разборок неумолимо смещается на след чудовищного, почти мифического зла — людоедства. Это не просто детектив — это мощное историческое полотно. Бобров досконально воссоздает атмосферу бандитского беспредела и всеобщего подозрения, где работа милиции — это грязная, опасная и морально неоднозначная борьба с самой темной стороной человеческой натуры. Контраст между мудростью Векслера, аналитическим умом опера Туманова и грубой силой их напарника, капитана участковых инспекторов Дробота, создает один из самых ярких и правдоподобных сыскных трио в современной русской прозе.
«ЗАПРЕТИ ЕМУ»
«Запрети ему» совершает резкий жанровый поворот, предлагая уникальный сплав опять же советского милицейского неонуара и мистического хоррора. Начало восьмидесятых. Расследуя дело о пропавшей женщине, майор Ян Сретенский сталкивается не с преступником, а с древней, потусторонней силой, воплощенной в образе Лили — хищницы, питающейся чужой жизненной силой. Гнетущая атмосфера зимнего Дивнозерска, промерзшего до самых основ, становится полем битвы рационального мира, представленного милицией, охотоведами и военными с иррациональным злом. Кульминация повести — глубоко философский и смелый ход: победа над тварью достигается не оружием, а силой православной веры и смирения, которые олицетворяет посланник старца, юный монастырский иподиакон Дионисий. Это размышление о пределах человеческого разума и природе зла, облеченное в форму напряженного детектива.
«ТЕНЬ ЦИКАДЫ»
Завершает сборник пьеса «Тень цикады» — мощное и сложное действо, переносящая ключевые темы прозы Боброва на сцену. Ее действие разворачивается в реабилитационном центре, микрокосме страны, перемолотой войной и специальной военной операцией на Украине. Центральная метафора — цикада, чья личинка (тень) боится превратиться во взрослую особь (имаго). Это история о ветеранах и жертвах войны, запертых в коконе собственной травмы. Через сюрреалистические кошмары, балансирующие на грани хоррора, автор проводит зрителя по пути от одержимости болью к ее принятию и преодолению. Фигура фельдшера Бирюковой, alter ego автора, и ее жесткие методы «спасения», а не «лечения», становятся стержнем этого болезненного, но в конечном счете светлого и жизнеутверждающего пути к исцелению души. Постмодернистские «оглавления-рецепты» в виде песен на стихи известной поэтессы Елены Заславской стали своеобразным каркасом, цементирующим истории ополченцев и мирных жителей — жертв прифронтовых территорий.
ПЯТЬ БЕЗДН
Пять граней. Пять бездн. Объединяет их почерк Боброва — жесткий, точный, лишенный сантиментов, но при этом обладающий мощной внутренней поэзией и экзистенциальной заряженностью смыслами. Его текст не развлекает, а заставляет смотреть в глаза жестокости и абсурду, которые часто управляют нашей жизнью. Этот сборник — десяток разных способов задать один и тот же мучительный вопрос: что остается от человека, когда у него отнимают все — будущее, достоинство, надежду? И, как минимум пять разных, шокирующих своей откровенностью, ответов.
Сборник «Тень цикады» — нелегкое, местами шокирующее, но необходимое чтение для тех, кто хочет понять природу насилия, мести, жестокости мира, сопротивления ему и того хрупкого человеческого, что пытается выжить в условиях, где все правила отменены, а у тебя просто нет никаких шансов. Бобров здесь показывает, что шанс есть всегда.
***
Читайте нас в МАХ.
