ЛуганскИнформЦентр продолжает публиковать литературные тексты, рожденные в горниле специальной военной операции. Сегодня мы публикуем рассказ врача анестезиолога–реаниматолога, военнослужащего ВДВ, реаниматолога передовой медицинской группы (ПМГ), который публикуется под псевдонимом «Прямой Макинтош».
Эхо Курска. Рассказ.
В комнате ожидания уже было несколько легкораненных, вот-вот должны были привезти «тяжелого». Разберемся с ним, его состоянием, в каком объеме помощь нужна, чтобы он с ПМГ доехал до госпиталя и тогда отправим всех. Легкораненые терпеливо ждали.
… Тяжелого сразу занесли в импровизированный рентген-кабинет. После снимков, он попадает в мои руки и уже после осмотра вместе с хирургом ПМГ, решаем какой объем помощи необходим, чтобы стабилизировать состояние и отправить дальше. Пока настраивали аппарат, в рентген-кабинет зашел на костылях один из легкораненых.
— Хуг, это ты что ли? — спросил он с порога.
— Это кто, Свят, ты что ли, дружище? — раненый завертел головой. — Да Хуг, это я…
— Нифига себе, опять встретились в больничке!!!
Знакомцев «разогнали», потому что в настоящий момент надо было решать, что с тяжелым, делать снимки, а его товарищ мешал. Все что надо отфотографировали и носилки перенесли в другое помещение. Туда же пробрался и Свят.
— Хуг, Хуг… я думал ты подох уже, живучий ты!!! Как же я рад! — Свят, уперевшись одним коленом согнутой ноги в пол, а вторую, негнущуюся из–за ранения, далеко отставил в сторону и держал руками голову боевого товарища. — А… да ни хрена не дождешься, — радостно отвечал Хуг, — а «Еврей» где?
— Так вот, сейчас в госпиталь поедем, он туда снова попал.
— Опять всех размолотило, — и Хуг громко засмеялся. У Хуга оказалось ранение в живот и далеко не первое. Ноги и руки можно было во внимание не принимать, а вот живот требовал быстрейшего перевода. Собрали ему растворы для проведения внутривенной терапии и подготовки к оперативному вмешательству, развели лиофилизированную плазму, обезболили, проконтролировали жизненные показатели, и раненые уехали вместе с фельдшером, который по пути проводил предоперационную подготовку, чтобы Хуга взяли на стол сразу по прибытии в госпиталь.
Спустя две недели, возвращаясь с очередной эвакуации к нам привезли «выписных», чтобы дальше от нас они убыли в свои подразделения. В ожидании отправки, выздоровевшие бойцы сидели в импровизированной столовой и травили фронтовые байки. Я же в углу мирно гонял чаи и смотрел новости по телевизору, в пол-уха слушая бесконечные рассказы. Ко мне подсел воин и стал расспрашивать, что вот две недели назад был у нас раненный в живот и его отправили вместе с ними, а вот куда потом их эвакуируют из госпиталя и как бы найти. И тут я узнал Свята.
— Так это, товарищ твой был помню, да… как его позывной? — Хуг! Да, он. Вы не представляете какой он крутой, мы с ним в одной штурмовой группе были, а после Курска, там и его и меня «накрыло» по разным подразделениям попали, когда вернулись и вот тут вот опять встретились.
… Задача у штурмовой группы была прорваться к одну из первых домов на улице и после «накопления» зачистить эту последнюю улицу деревни. До необходимого дома, заранее разведанного «птичниками», группа добралась быстро и без приключений. Выбили дверь в подвал дома, первым заскочил Хуг. В нос ударил трупный запах, но это дело уже, к сожалению, привычное, но вот увиденное.
В подвале на веревках, перекинутых через балки, висели несколько детских тел.
От шокирующего зрелища вся группа впала в ступор и разом забыли про безопасность, дроны и прочее. Никто не мог пошевелиться. В какой-то момент Хуг нечеловечески завыл и упал на колени перед телами повешенных детей. Обхватив лицо ладонями, он, не переставая, выл.
Внезапно вскочил, отбросил автомат, схватил стоявший у входа пулемет, дополнительную коробку с лентой, набрал полный сбросник гранат Ф1 и бегом вылетел со двора на улицу.
Хуг шел по улице непрерывно водя стволом стреляющего пулемета по окнам домов, подходил к домам, закидывал в окна и подвалы гранты и шел дальше. Опомнившаяся группа выскочила на прикрытие Хуга, но никто из хохлов, засевших в домах, не ожидая такого напора, даже не пытались огрызаться. Через десять минут все было закончено. Опомнившиеся воины зачистили остатки тех, кто чудом выжил в кровавой мести, учиненной Хугом. А Хуг сидел на земле у последнего дома улицы и продолжал тихо выть, глядя в небо.
«Знаешь Док, это была самая странная и быстрая зачистка, которую я только видел», — так закончил этот страшный рассказ Свят. Чай не лез в горло. Я даже не хотел пытаться представить, картину, открывшуюся штурмовикам.
После штурма группа ушла дальше, занимать лесополосу за деревней. Через несколько дней началась контратака превосходящими силами и всей группе был дан приказ откатываться. «Бездушные» как могли прикрывали откат, но накат хохлов был такой силы, что унести ноги не получалось. Плотное огневое воздействие, FPV и баба–яга вот–вот должны были окончательно размотать группу. Практически всех на тот момент уже зацепило осколками. Понимая, что всем не уйти «Еврей» (вы же понимаете, что это не национальность и не оскорбление, это тонко подмеченные окопным фольклором черты характера — примечание автора) вызвался с пулеметом прикрывать отход.
Небольшого роста, с крупным носом с горбинкой, пронырливый и хитрый, Еврей с пулеметом остался в лесополке. Впрочем, лесополоса — это условно: кусок земли, покрытый пеньками кустов высотой до полуметра, — все остальное выкошено. Группа петляла по выбитым лесополкам, пряталась от дронов, отстреливалась, а где–то вдалеке работал пулемет и дарил самое что есть ценное на войне — время. Потом и пулемет затих.
Вся группа встретилась в госпитале! Еврей израненный, но очень несерьезно, даже успел раньше товарищей выбраться из передряги! Как? Так поэтому и позывной ему был дан соответствующий, на то он и Еврей, чтобы даже из такого выбираться!
«Мы все, Док, обязаны Еврею. Если бы он тогда сам не сказал, мол, идите, я останусь, — сейчас бы никого не было в живых», — констатировал Свят.
Этот рассказ ещё один в копилку «Курской» эпопеи… Мы уже больше, чем полгода на новой задаче, но периодически от раненных всплывают вот такие даже не знаю, как сказать: «леденящие» душу рассказы — как-то избито и штамповано. В общем, не подобрать слов к этим эмоциям. Я не знаю, показывают ли это по телевидению — тут нет возможности смотреть. Но я постоянно вспоминаю рассказ женщин из приграничной деревни, которых вывели наши воины. Я писал о них. У меня до сих пор не укладывается в голове, но перед глазами мой разговор с ними, когда они буднично рассказывали, что хохлы расстреляли деда у бабки, мужа у женщины, и они, не имея сил и возможности похоронить их, перенесли во двор и закопали под яблоней. Понимаете, я до сих пор не могу осознать, что это правда. Вот такая правда, которую будничной, уставшими «серыми» голосами рассказывают в три часа ночи. Без эмоций. Не помещается это во мне. Отторгается и не принимается. Так и этот рассказ. Он долго лежал. Умом я понимал, что это так было, но душа или что там, просто отказываются верить, что это возможно. Несколько дней назад, я встретился с еще одним участником тех событий. И он слово в слово повторил мне про подвал и зачистку остатков улицы
P.S. За выполнение той боевой задачи каждый участник был награжден Орденом Мужества. У Хуга это второй Мужик. На фото, которое мне показал Свят, Хуг был с одним орденом: «Орден за ту задачу Хуг никогда не надевает, даже на официальное фото не надел. Не может забыть тех детей в подвале». *к15*
***
Читайте нас в MAX.
