ЛуганскИнформЦентр продолжает публиковать тексты, рожденные в горниле специальной военной операции. Представляем фрагмент дебютной повести Валерии Троицкой «Донецкое море. История одной семьи», изданной московской редакцией «КПД» издательства «АСТ» в серии книг «Русская Реконкиста».
Валерия Троицкая
«Донецкое море. История одной семьи»
Фрагмент повести.
Все началось резко. Донецк менялся на глазах; он словно стал живым организмом — беспокойным, дышащим, огромным. Что-то в городе росло, копилось, а потом почти зримо повисло в воздухе. Это был и страх, и надежда, и растерянность, и обида, и беспечность, и беспомощность, и какая-то необъяснимая, но уже исполинская сила. И у каждого человека внутри росло и поднималось что-то свое, и город бурлил, бурлил, закипал…
К марту Донецк взорвался. Люди выходили на улицы с российскими флагами и советскими знаменами, по выходным они заполняли собой площади и улицы, они кричали, они возмущались, и где-то среди этого шумного весеннего моря был Олег Ковалев. Он вдруг помолодел и повеселел, в нем появилась какая-то детская, чистая, звенящая радость.
Мама стала совсем мрачной. Они с мужем либо ругались, либо молчали, особенно когда дети возвращались из школы. Катя с Ромкой это чувствовали, и находиться в квартире стало так тяжело, что они все чаще пропадали во дворе до самого позднего вечера.
А там все говорили, говорили, говорили.
Катя смотрела и слушала все это чуть отстраненно — жизнь впервые вышла из привычной колеи, и ей казалось, что все это происходит не взаправду. Какой-то необычный, очень странный сон, который скоро кончится со звонком будильника, и она по весеннему зеленому городу снова пойдет в школу, предвкушая очередной май, где сначала Ромин день рождения, потом ее, а между ними День Победы.
В апреле папа с друзьями был на площади, когда брали здание администрации. А им учительница сказала после школы сразу идти домой. На следующий день, когда отец вернулся, мама — Катя это чувствовала — мама клокотала от гнева и невозможно молчала. Пока Олег ужинал, она металась по квартире словно тигрица в клетке. А ночью она на него кричала, кричала, он что-то спокойно и твердо говорил ей в ответ. Потом отец не выдержал, хлопнул дверью и ушел в ночь.
А потом было 2 мая. И город на сутки замолчал. Катя с братом шли тогда по полупустым улицам, впервые наполненным той самой необъяснимой, колкой тревогой, которая год назад поселилась у нее в сердце. Катя ее узнала, испугалась, и когда она подходила к дверям квартиры, от волнения у нее закружилась голова и сильно затошнило.
Папа был дома. Он сидел перед телевизором и, казалось, даже не заметил прихода детей. Катя встала у него за спиной и с ужасом смотрела на людей, которые беспомощно выглядывали из окон горящего здания, висели на водосточных трубах, камнем падали на асфальт. Они горели, они куда-то ползли, они были все черные от гари, их чем-то били, их куда-то тащили, все вокруг кричали, кто-то стрелял.
Кто-то за кадром смеялся.
Мама заставила их поужинать и отправила Ромку спать. Катя хотела подойти к папе, но не решилась и тоже ушла в свою комнату. Папа неотрывно смотрел на экран телевизора — не в силах встать, не в силах даже говорить…
<…>
Встретил их Игорь Шиманский и все утро возил по городу. Василий Михайлович сидел счастливый, почти пьяный от такой красоты. Он много молчал и иногда фотографировал.
Больше всего его поразила Нева. Он стоял на ветру и завороженно смотрел, как она стремительно несет свои темные воды, только что освободившиеся от льда, но еще покрытые снежной колючей пеной. Стоял он долго, и взгляд его не рассеивался и не уставал, наоборот, был очень спокойным и сосредоточенным. И Катя его понимала. Ей тоже казалось, что природа всегда выше и осмысленней, чем сотворенное человеком. И в этой реке для нее было больше жизни, смерти, человеческих судеб и даже истории страны, чем в строгих зданиях с правильными пропорциями, с белоснежными колоннами.
Если бы в жизни все было правильно, ее отец сейчас был бы там, куда несет эти холодные воды Нева — в том суровом море, на огромном корабле, он стоял бы на палубе совершенно счастливый, а Катя ждала бы его на берегу. А он сейчас совсем в другом месте, где давно развезло дороги, где в окопах сыро и грязно, где над головой кружит смерть, и она же подло прячется под ногами. И Катя, сама того не осознавая, молча за него молилась. Нет, она не произносила внутри себя никаких слов, но в тот момент она точно молилась за отца…
***
О книге
События Русской весны врываются в жизнь обычной семьи из Донецка. Девочке-подростку предстоит сделать самый главный выбор в жизни: остаться ли с отцом-ополченцем в городе, к которому уже подходит украинская армия. Повесть написана в духе лучших произведений советской литературы для подростков и молодежи.
Повесть стала одним из крупнейших событий военной прозы и вошла в списки ряда литературных премий. Она вызвала не только интерес профессионального литературного сообщества, но и большой читательский отклик и выдержала целый ряд переизданий.
