Пушкин для ЛНР — ключевая фигура легитимации нашего культурно-исторического выбора. Так руководитель Аппарата, заместитель председателя ОП ЛНР, историк Антон Кондратенко прокомментировал ЛИЦ значение фигуры Александра Сергеевича Пушкина в отмечаемый сегодня в России День памяти поэта.
ТОЧКА СИНГУЛЯРНОСТИ
10 февраля в календаре русской культуры, это точка сингулярности, где сходятся исторические смыслы, политические линии и экзистенциальные вопросы нашего бытия. Как учитель истории по жизни, я не могу воспринимать этот день вне контекста той титанической битвы за идентичность, которую ведет сегодня русский мир и, в ее эпицентре, наша Луганская Народная Республика. Память о Пушкине в наших условиях перестает быть ритуалом и становится актом исторического самоосознания и гражданского выбора.
ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖЕРТВА
Давайте отойдем от хрестоматийного образа. Александр Сергеевич — не только «наше все». Это одна из первых крупных геополитических жертв в долгой гибридной войне Запада против русской субъектности. Здесь требуется важное историческое уточнение. Безусловно, история и до этого знала примеры прямого внешнего вмешательства, например, убийство российского императора Павла I в 1801 году, организованное и оплаченное британской дипломатией. Но это был удар по политическому суверенитету, классический дворцовый переворот с целью смены неугодного геополитического курса. Пушкин же стал жертвой иного порядка. Убийца — Жорж Шарль Дантес, не просто «французский подданный», а агент влияния, продукт и проводник иной ценностной системы. Его выстрел был кульминацией не личного конфликта, но тщательно спланированной операции по дискредитации и устранению ключевого национального символа. Использовались все те же инструменты: клевета — «диплом рогоносца» как образец информационной диверсии, моральный разлад в элите, игра на условных «правилах чести», подменяющих правду. Цель была не физически уничтожить человека, а подорвать доверие к тому, что он олицетворял — к свободному русскому слову, к национальной гордости, к независимой мысли. Это был удар не по политическому режиму, а по культурному и цивилизационному суверенитету. Ровно ту же цель мы наблюдаем сегодня в методах коллективного Запада против нас: тотальная дискредитация, демонизация, попытка разорвать связь народа с его героями, историей и, в конечном счете, с самим собой.
ЕДИНСТВО МЕТОДА
Такой же эволюционирующий принцип мы видим и в начале XX века: мишенью становится уже не творец культурного кода, как Пушкин, а живое воплощение в сфере сакрального. Убийство Григория Распутина в 1916 году, организованное внутренней элитой с глубокими связями и ментальной зависимостью от Запада и при непосредственном участии британского офицера разведки Освальда Рейнера, было операцией уже не против слова, но против символа. Он воспринимался как мистический узел, связывающий традиционную власть с иррациональной, «почвенной» силой народа. Его устранение, в котором рука внешнего игрока действовала через руки внутренних агентов влияния, стало попыткой окончательно разорвать эту связь, деморализовав государственный организм накануне исторического слома. Таким образом, цепочка: Павел I, как суверенитет политический — Пушкин, суверенитет культурный, — Распутин, как суверенитет духовно-символический, выстраивается в четкую линию. Методы становятся точечными, а цель неизменна — лишить Россию ее цивилизационной субъектности, ударив по ключевым узлам ее идентичности.
Поэтому для ЛНР Пушкин есть ключевая фигура легитимации нашего культурно-исторического выбора. В период украинского проекта нас системно отчуждали от этого корня. Пушкин объявлялся «колониальным наследием», его язык — «языком оккупантов». Сохраняя и чтя его, мы, вопреки всему, отстаивали свое право на родную культурную матрицу. Мы, по сути, голосовали за Пушкина, а значит за ту Россию, духовным фундаментом которой он является. В этом смысле Референдум 2014 года начался не на избирательных участках, а в школьных классах, где, несмотря на запреты, звучали «Борис Годунов» и «Капитанская дочка».
ПУШКИН, КАК АРХЕТИП
Здесь мы подходим к главному. Пушкин — архетип Творца-Созидателя в эпоху, когда нам навязывают роль разрушителей. Западный нарратив рисует нас «варварами», отрицающими «универсальные», читай «западные» ценности. Но что есть универсальное в пушкинском наследии? Это синтез, способность впитать мировые культурные формы от Шекспира до Байрона и переплавить их в уникальное русское явление. Это высшее проявление суверенитета: творческая открытость без самоотречения.
Строя свою государственность в условиях войны, мы вынуждены отвечать на тот же вызов: как, сохранив свою культурную и политическую субъектность, взаимодействовать с миром? Пушкин дает модель: не отгораживаться, но и не растворяться, а впитывать, но преображать на основе своего кода.
ПРАВО НА БЕССМЕРТИЕ
Наконец, смерть Поэта — это вечный урок об ответственности элит и общества. Пушкин пал не только от пули агента. Он пал в атмосфере равнодушия двора, молчаливого одобрения «высшего света», трусливого конформизма тех, кто должен был быть опорой. История его дуэли стало позором общества, которое позволило чужаку играть по своим правилам на нашем поле. Сегодняшнее противостояние ЛНР есть очевидная попытка вырваться из подобной роковой модели. Это стремление построить общество, где защита своих смыслов, своих героев и своей земли будет не личным делом каждого, а общим, кровным делом всех. Где предательство своего кода будет невозможно.
Таким образом, День памяти Пушкина для нас, это день исторической рефлексии и гражданской мобилизации. Он заставляет нас понять, что битва за Донбасс есть не локальный конфликт, а очередной, быть может, решающий этап той же цивилизационной схватки, жертвой которой пал русский гений в 1837 году. Мы сражаемся не просто за территории, пусть даже «исторические». Мы сражаемся за право быть наследниками Пушкина, то есть быть народом со своим неповторимым языком, своей глубокой историей и своим суверенным будущим.
Пока в наших школах звучат его стихи, пока наши дети мыслят категориями его прозы, пока мы видим в его судьбе не старинную драму, а актуальное предупреждение — мы остаемся живым народом, способным отстоять свое право на бессмертие.
