О потерянном доме в приграничье, о противоречии, когда актуальная литература не доходит до читателя, о силе жизни посреди пепла и о том, почему «Женщина и Жизнь начинаются с одной буквы», в Международный женский день ЛуганскИнформЦентру рассказывает писательница, поэтесса и драматург, автор романа о курском приграничье «Все, во что мы верим» Екатерина Блынская.
ТОЧКА ВСТРЕЧИ — ЛУГАНСК
Мне было очень приятно побывать в Луганске: читатели, что называется «в теме». Равнодушных глаз не было. Если в Центральной России и в Сибири можно было еще услышать вопрос от читателей: зачем вы нас так пугаете? То в Луганске все примерно понимают, что самое страшное уже началось, произошло. И это не война даже, а равнодушие и брезгливость, с которой на нее озираются и косятся некоторые граждане. Вот в Луганске я не встретила таких. От этого очень тепло на душе — что не зря пишу, не бубню себе под нос, а проговариваю и доношу до общества его проблемы. Это важно для людей — что их не бросают.
Большая радость, что мои книги теперь и в библиотеках ЛНР, и что юные кадеты могут их прочесть — пусть не сейчас, а потом. Книга была и остается главным нравственным ориентиром, и я немного волнуюсь и горжусь, что военная проза издательства «Яуза» познакомит читателей с темой сегодняшнего противостояния. Мы должны писать так, чтоб через наши книги воспитывались лучшие чувства. Этого давно никто не делал, пришло время.
КУРСКОЕ ПРИГРАНИЧЬЕ
Несколько лет я ожидала «вторжения», и никто мне не верил, пока не начались обстрелы в 2022 году. Потом полетели дроны. Потом заехали бригады ВСУ. Я не ожидала, что это случится, но преступная халатность и то, что многие были не готовы к такому повороту, привели к тому, что курское приграничье выжжено и вытоптано дотла. Мои попытки опубликовать «Пойму» в год ее написания, в 2023-м, не привели к успеху, так как тогда Курск был никому не интересен. Окраина и медвежий угол. А когда книга вышла, все уже было уничтожено. А я ведь описывала события еще до военных действий. Но нет пророка в своем Отечестве. Наверное, я слишком сильно люблю свой Курский край, если пыталась его защитить.
И я очень рада, что успела рассказать детально и подробно о людях курского приграничья. Пока никто больше за это не взялся. Люди сих пор боятся, что их обидят еще больше. Они даже просят шепотом. Я сказала за них, сохранила их истории.
В общем, я могу говорить и иначе, у меня много книг помимо курской трилогии. В данном случае такой прием необходим, потому что про военных пишут многие, а про нонкомбатантов (некомбатанты — люди, не принимающие прямого участия в боевых действиях — прим. ЛИЦ) почти никто. Также то, что война — зло и разруха не только для людей, но и для животных, для земли, для экологии — мало кто это расскажет. И мой осознанный выбор — об этом сказать. Осмысление приходит только через личный опыт потерь и приобретений. Больше никак.
Мы пишем, потому что у нас может не быть другого времени: мы боимся, что придет девятый вал, а восемь валов до него останутся незамеченными, для этого мы пишем здесь и сейчас. Насколько я знаю, пока никто не написал роман о Курском приграничье и вряд ли кто-то напишет его так, как я. Просто потому, что все уже разрушено. Значит, мой труд не напрасен.
СИБИРЬ-МАТУШКА
Невозможно было не написать о моей жизни в Сибири. После городских джунглей мегаполиса я оказалась в маленьком теплом мире, где меня все понимали без слов, это было особенно важно. В Москве с 80-х так не живут. Я — дитя рабочих окраин, я еще застала этот «вайб» общинности, сплоченности, взаимовыручки, как сейчас говорят. Меня приняли там как свою, как только Сибирь может принимать. Я поняла, что вся глубина и ценность скрывается в тех народных слоях, в тех самых стариках, которые строили эти поселки в 60-х, в шахтерах и металлургах, о которых три десятилетия не рассказывали наши писатели.
Именно о живоносных корнях, из глубины сибирских руд произрастающих, писал Достоевский. Многие классики XIX и XX веков сделали своим центром душу народа. Я бы тоже хотела сделать ее центром своей вселенной, и сибирский поселок мне очень в этом помог. Сборник рассказов «Ниже мертвых» уже мною переписывается в большой роман под названием «Кузбасс». Это семейная сага о сибирских людях послевоенной и современной эпохи.
Побывав в Луганске, я заметила, что люди Донбасса и Кузбасса очень похожи.
РУССКИЙ ВОИН
Для меня русский воин — тот, кто воюет за мою Отчизну — прекрасен. Хотя я знаю, что он претерпевает на войне. Но для читателя сегодня он должен нести только свет. Потом, может быть, и еще что-то. Но сейчас, во время войны — свет и победу. Поэтому важнее всего ободрить воина и дать ему ответный свет из вечности. А вечность там, где неумирающие никогда мальчики вызывают огонь на себя и говорят: «Умираю — но не сдаюсь».
ТЕАТРАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Вникнуть в драматургию текста мне очень помогло театральное образование. Я научилась видеть мир литературных героев не из зала, а изнутри. Сострадание — это единственная мера, которой человек может измерить свое сердце. Когда ты видишь глаза зрителей и то, как на них влияет постановка, сразу начинаешь лучше понимать героев. Этим я часто пользуюсь в своих произведениях, ставя себя на место героя в предлагаемых обстоятельствах.
СМЕНА ЖАНРОВ
Я очень люблю менять разные литературные жанры, так как это не дает застаиваться творчеству. Для каждого высказывания хорош свой жанр, даже шорские переводы в стихах, а кроме меня шорцев (тюрко-язычный народ, живущий юго-восточной части Сибири — прим. ЛИЦ) никто не переводит, для меня это один из способов говорения и возможность этому небольшому народу дать еще один голос. Каждый язык жанра особенный: где-то покажется мало сказать в стихах, где-то покажется интересным сказать в виде пьесы, где-то необходим очерк или маленький рассказ. А когда нужно вписать в текст целую историю, я берусь за роман. Для меня не проблема написать поэму, роман или пьесу, все это отражение моего ремесла в разных зеркалах.
Сейчас мои пьесы не идут в театрах. Но те постановки, что были, можно увидеть в записи. Конечно, когда твои герои оживают прямо перед твоими глазами, это совсем другой взгляд на творчество. Более того, через актерскую игру автор пьесы видит те вещи, которые были заложены им исподволь, о которых он даже не знал, и это прекрасно. Герои могут быть непохожи на то, какими ты их задумал, и между нами остается только текст, как пуповина, соединяющая автора и актера, но в этом и ценность, что в тексте есть кровь, питающая новый организм. И самое главное, что текст оказывается очень важен и многолик.
МОИ ДЕТИ
У меня четверо разновозрастных детей, и я могу сказать, что с годами стала гораздо дисциплинированнее именно благодаря им. Научилась расходовать свое время на работу и на повседневные заботы, а пик моего творчества пришелся на рождение четвертого ребенка, когда я училась в литературном институте, писала несколько романов в год и успевала заниматься другими проектами, связанными с бизнесом. Самое сложное для меня — не дать детям понять, что они дети писателя, и никакой сумасшедшей жизни у нас не бывает. Я стараюсь в первую очередь быть хорошей хозяйкой, женой и мамой, а работать в любое свободное время на телефоне в заметках. Если и уезжаю ненадолго, то дети под присмотром мужа. Еще они очень сильно помогают мне с детской литературой, ничего не надо выдумывать.
ВЕТВИ ОДНОГО ДЕРЕВА
Волонтерская деятельность и писательская деятельность — две ветви одного дерева. Они похожи тем, что мы творим добро и бросаем его в воду, это действительно так актуально для тех писателей, которые пишут не ради денег. Писательство неравноценно, цели преследуются различные, но всегда методология писательства напрямую зависит от человеческих и гражданских качеств пишущего. Я считаю, что на заказ написать ничего настоящего нельзя, поэтому я пишу не для денег, а для людей, для того чтобы создать свой ближний круг, для тех, с которыми никто, возможно, больше не поговорит на ту тему, на которую говорю с ними я.
Мне важно принести пользу, я советский человек, человек труда и общины.
ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ
У меня много родных из курского приграничья, там выросли и дети — все четверо. Мы постоянно строились и ухаживали за домами, и оба дома потеряли — и бабушкин, и наш. Дети очень горевали, что мы не можем поехать домой. Именно так они считают, хотя живут в Москве, они мечтают вернутся. У нас там продолжаются обстрелы, каждый день горят дома, дроны преследуют гражданские машины, и в район въезд гражданским запрещен, а в пределах 15-километровой зоны проходит линия фронта. Но я была недалеко от родного края в декабре и через две недели снова повезу гуманитарную помощь для многодетных семей, меня уже ждут.
Забор своего участка я увидела десять дней назад впервые за полтора года на случайном видео от военных. Там сейчас дроновая опасность, и даже военные ездят в те края только по туману кормить животных. Некоторые села, о которых я писала, остались только в моих книгах. Жителей во время и после оккупации тоже умерло немало, в основном пожилых, но есть и молодые. Погибли наши ополченцы, воюют мои друзья и сверстники. Я постоянно со всеми на связи.
Родня разлетелась по стране.
ДИКОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ
Автору по-прежнему очень тяжело дойти до читателя с социальной и актуальной литературой. И с детской тоже. Мы платим иллюстраторам и редакторам, чтоб выпустить книжку о детях войны. Но если про котиков и детские травмы — можно, то, чтобы сказать о важном, приходится ломиться во все двери. Я пишу с 18 лет и лишь в 45 смогла издать книгу в издательстве не за свой счет. Я долго шла к читателю со своей правдой. Без связей и знакомств, только трудясь и не уходя со своего пути. Меня не нашли случайно, не откопали, не сосватали, не познакомили с нужными людьми. Это был путь, когда я работала, не видя света, в условиях иногда спартанских. Мои рукописи никто не брал, но и никто не бил по рукам, не говорил, что у меня нет таланта или прилежания.
В «Яузу» я отправила рукопись, как все авторы, через почту. И это оказалось единственное издательство, которое мне ответило тогда. Павел Быстров не испугался взять рукопись об СВО.
Книготорговцам нужно продать ассортимент. Читателям — познать мир. Критикам — выделиться, блогерам — «запубличиться». А где сцепка и спайка этих элементов, где союзная работа этих деталей? Ее нет — каждый работает сам на себя.
В этом дикое противоречие. Сейчас важно создать идеологию, в которой будут расти наши дети и внуки, сейчас важно сказать правду о времени, о предках, о пережитом, об отвоеванном, обрушенной земле о труде, который поднимет нас как зерно из чернозема. Но в книжных магазинах по-прежнему засилье литературы, связанной с эзотерикой, звездные писульки с психоаналитикой, с котиками, с чем угодно, только не с литературой, освещающей болевые точки социума. Так мы никогда не сплотим народ, а еще больше его разобщим, пряча актуальную литературу от читателя на дальние полки, чтобы не травмировать психику столичных жителей. Человек, который не знает, для чего он живет, в какое время он живет, кто вокруг него сейчас творит историю, страдает и воюет, никогда не создаст ничего ценного и подлинного. А в нашем мире бытие сводится к потреблению, а не к созиданию. Только литература может создать человека, имеющего свое мнение. Не потребитель, а подвижник и герой должен сходить со страниц книг. Я хотела бы, чтобы подвиг снова обрел ценность.
Мне бы хотелось, чтобы те, кто формирует литературную повестку, обратили внимание и на многочисленных новых авторов. И они хороши. Больше встреч, общения. И не только с теми, кто уже раскручен. Но и с новыми именами. Однако же наши культуртрегеры (те, кто способствует развитию и распространению культуры, образования и искусства в обществе — прим. ЛИЦ) постоянно крутят одну и ту же музыку, словно боятся более обширно взглянуть на литературный процесс. Мы идем медленно, но верно. Люди, народ пришел в книги, дайте ему полки.
ДЕНЬ ВЕСНЫ
Я знаю много женщин пострадавших от войны, которые потеряли своих мужей, сыновей, родных, женщин, которые волонтерят, шьют, вяжут сети, женщин, которые кормят солдат, лечат их, спасают. Это тоже герои.
Пусть эта весна будет последней военной весной, и мы когда-нибудь сможем, наконец, мирно, не стесняясь, отметить 8 Марта, и нам не будет за это стыдно. Каждая новая весна приближает нас к победе, а 8 Марта — это День весны.
ЦЕННОСТЬ РОДА
Я бы хотела передать своим детям свой взгляд на ценность рода и семьи: мы все — листья одного дерева и должны это дерево оберегать и поливать. Мне бы хотелось, чтобы мои дети, если не станут моими наследниками, разделили бы мои взгляды на этот мир. И я знаю, что так и будет, это видно уже сейчас. Чтобы в первую очередь они были полезны, любили и уважали труд свой и чужой и ставили себя на место других, рассуждая о том, чего пока не пережили.
Всем женщинам я желаю научиться воскресать. Научиться всегда быть фениксами — это простое пожелание для тех, кто забыл, насколько сильна женская сущность. И те, кто потерял, и те, кто ждет — вы есть единственная опора для будущего, всегда помните об этом. Будьте достойны и мудры, чтобы создавать новый лучший мир для наших детей.
Ведь Женщина и Жизнь начинаются с одной буквы.
