Почему российские инфлюенсеры отказываются освещать выход новых книг о специальной военной операции, ссылаясь на «коммерческий интерес», и почему в условиях, когда авторы этих книг сегодня воюют на передовой, такой подход становится не просто профессиональной ошибкой, а утратой исторической памяти, размышляет писатель и журналист ЛуганскИнформЦентра Глеб Бобров.
БРИФИНГ В ЛУГАНСКЕ
На днях в ЛуганскИнформЦентре провели брифинг с московским издательством «Яуза». Представляли новые книги о специальной военной операции — роман Екатерины Блынской «Все, во что мы верим» и «Записки сумасшедшего капитана» действующего офицера, майора морской пехоты Дмитрия Леонова. Встреча была рабочей, без пафоса, но с главным: авторы приехали, привезли и подарили книги библиотекам и кадетам, рассказали о своих текстах, ответили на вопросы. Все, как должно быть.
А дальше началось странное. Я обратился к известным блогерам и коллегам из ряда российских СМИ с простой просьбой: поддержите информацию, сделайте репост, расскажите своим читателям. Казалось бы, новость как новость: вышли две сильные книги об СВО, написанные теми, кто был на передовой или под обстрелами. Одна — от офицера, вторая — от женщины, матери, пережившей вторжение в курское приграничье. Это же «золотой фонд» нашей текущей истории, который надо фиксировать здесь и сейчас.
И я услышал в ответ: «Это коммерческое издательство, реклама только на платной основе».
ЧТО ТАКОЕ РЕКЛАМА?
Коллеги, давайте честно. Я понимаю редакционную политику. Понимаю разделение на новости, рекламу и партнерские материалы. Но есть вещи, которые не влезают в эту стройную схему. И книги о войне, написанные ее прямыми участниками, — как раз такой случай.
Что мы называем рекламой? Реклама — это когда вам предлагают купить товар, которого вы не искали. Когда бренд навязывает себя. Когда текст пестрит восторженными эпитетами, за которыми нет содержания. А что в нашем случае? Издательство «Яуза» не просило размещать баннеры, не требовало хвалебных рецензий. Оно просто приехало в Луганск, на землю, которая первой приняла удар в 2014 году, и привезло книги, написанные людьми, которые сегодня воюют. Это не коммерческая акция. Это культурная миссия. Да, «Яуза» — издательство коммерческое. Оно продает книги. Но давайте не путать бизнес и содержание. Серия «Лейтенантская проза СВО», которую они делают, — это уже целая библиотека: Константин Леушин, Елена Залесская, Даниил Туленков, Дмитрий Леонов, Екатерина Блынская, Артем Драбкин, Дмитрий Артис. Без этих книг наше понимание сегодняшней войны было бы неполным. И где, скажите, некоммерческие издательства, которые печатают такое?
КОМУ МЫ СЛУЖИМ?
Мы, журналисты и писатели, — не просто передатчики информации. Мы люди, которые формируют память. То, что мы не напишем сегодня, завтра исчезнет. Информационный поток смывает все за неделю. А бумага, как известно, сохраняет веками. Когда мы отказываемся репостить новость о книге, потому что она «от коммерческого издательства», мы совершаем подмену понятий. Мы ставим редакционные инструкции выше содержания. Мы закрываем глаза на то, что авторы этих книг не наемные писарчуки, а люди, которые рискуют жизнью за то, чтобы мы с вами могли спокойно работать.
За что сейчас сражаются парни на передовой? Они воюют за то, чтобы страна жила своей обычной жизнью — чтобы выходили детективы, чтобы шли сериалы, чтобы в кафе подавали кофе. Но если эта обычная жизнь полностью вытесняет из культурного поля идущую войну, если правда о ней становится «коммерчески невыгодной» — что мы тогда защищаем? Пустоту? Не за ту ли страну, где правда о войне стала нерентабельной? Солдаты гибнут не ради того, чтобы мы притворялись, будто ничего не происходит.
БОЛЕЗНЬ ЛИТЕРАТУРНОЙ КУХНИ
За этими разговорами о «нерентабельности» я вижу другую давнюю болезнь. Я знаю литературную кухню изнутри. Знаю, что там, где писатели объединяются, сразу начинаются выяснения отношений, а следом, рано или поздно, появляется свой Массолит со своими Латунскими. Враждебные кланы бесконечно делят рынок. Но, может, хватит? Война ведь не спрашивает, из какого ты литературного клана. Она приходит ко всем одинаково. И парни на передовой сражаются не за наши бесконечные терки и обидки. Они воюют за то, чтобы у нас вообще была возможность писать, издаваться и спорить. И если мы эту возможность используем только для внутренних разборок, то, простите, в чем тогда наша цена? Может, пора перестать быть группировками и мишпухами, да вспомнить, что мы одна литература, у которой одна страна и одна правда?
Если книга выходит в серии, которая уже зарекомендовала себя как честная и важная, если ее автор — участник событий, если издательство не просит денег за упоминание, а просто информирует коллег — это не реклама. Это наша общая работа. Мы с вами делаем одно дело. Кто–то воюет, кто–то пишет, кто–то издает, кто–то рассказывает читателям. В этой цепочке нет лишних звеньев. И если одно звено отказывается работать, потому что «это коммерция», цепочка рвется.
ВМЕСТО ПОСТСКРИПТУМА
Я очень надеюсь, что мои слова будут услышаны не как упрек, а как напоминание. Мы живем в такое время, когда каждое слово об СВО становится документом. И от того, дойдет ли этот документ до читателя, зависит, какой наша эпоха останется в истории. Давайте не будем прятаться за редакционными инструкциями. Давайте просто делать свое дело — честно и по–человечески. Без денег, без пиара, без понтов. Просто потому, что это важно. Потому что одно дело делаем.
Прощеное воскресенье — время прощать и просить прощения. Простите и вы меня, если кого обидел или задел. Но за правду, как говорится, не извиняются. Просто помните о тех, кто сейчас на передовой, а в остальном — Господь рассудит.
