О смыслах, значении недавно представленной в Луганске книги действующего офицера морской пехоты ВМФ России, командира штурмового отряда в зоне СВО, майора Дмитрия Леонова (псевдоним — Дин Ветербле) «Записки сумасшедшего капитана» ЛуганскИнформЦентру в Международный день писателя рассказывает московский литератор, издатель и продюсер, руководитель гуманитарного проекта #КнигиДонбассу Вадим Комкин.
ОКОПНАЯ ПРОЗА
В русской литературной традиции давно сложился особый жанр — «окопная проза». От «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова и повестей Вячеслава Кондратьева до «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева — это всегда взгляд изнутри, лишенный парадного лоска, часто неудобный и традиционно честный до боли. После этот подраздел современной военной литературы продолжили вначале «афганцы», потом ветераны боевых действий в Югославии, Таджикистане, Северном Кавказе и Закавказье. Сегодня, когда история вновь проверяет нас на изломе, жанр «окопки» обретает новое дыхание. Книга Леонова — прямое продолжение той традиции. И продолжение достойное.
ДЕЙСТВУЮЩИЙ ОФИЦЕР
Автор — не кабинетный литератор, а действующий офицер, майор морской пехоты. За плечами — спецразведка, Северный Кавказ, Сирия. С 2022 года — командир роты на Запорожском и Донецком направлениях, начальник штаба батальона. Крынки, Бахмут, Курская область. Три ранения.
Книга написана в госпитале за полтора года, и это во многом объясняет ее интонацию — интонацию человека, которому уже нечего доказывать и нечего скрывать.
ЯЗЫК И СТИЛЬ
С первых страниц читатель погружается в среду, где уставное «товарищ капитан» соседствует с армейским юморком, а бюрократическая волокита — с внезапными вспышками человечности. Леонов не стремится к литературной гладкости. И это сознательный выбор. Его проза — это расширенный журнал боевых действий, где каждое слово выверено не эстетически, а экзистенциально.
Стилистика книги держится на трех китах. Первый — профессиональный жаргон, который для невоенного читателя становится пропуском в иную реальность: «коробочка», «носáтые», «двухсотые». Второй — ирония, часто граничащая с абсурдом. Чего стоит сцена с дедом-алкашом, который, крича «рашисты, стреляйте!», роняет в грязь вставную челюсть, а матросы бережно моют ее водой и водружают обратно. Или эпопея с прапорщиком, отправившим неграмотного солдата за «менструацией»: здесь народный анекдот становится былью, а быль — народным анекдотом. Третий — сухая фиксация фактов в моменты, когда эмоции захлестывают. Гибель Ратмира описана почти протокольно: «все, что было у него ниже груди, просто-напросто отсутствовало». И этот зачастую протокол бьет сильнее любых метафор и тропов.
В книге нет случайных эпизодов. Даже, казалось бы, проходной момент с военным автоинспектором на выезде: «Уважаемый, может, ты не в курсе, но мы тут на войну опаздываем» — работает на создание эффекта абсурдной реальности, где мирная жизнь и война столкнулись лбами.
КОНФЛИКТ И ВЫБОР
Главное, что отличает «Записки сумасшедшего капитана» от множества текстов о войне — это этическая рефлексия. Леонов не просто фиксирует события, он постоянно ставит себя и читателя перед выбором.
Вот ключевой эпизод: рота Пионова (альтер эго автора — прим. ЛИЦ) штурмует ТЭЦ, начиненную взрывчаткой. Противник ведет плотный огонь. Командир понимает: если не подавить огневые точки, роту положат. Он отдает приказ: стрелять по ангару со взрывчаткой, рискуя взорвать всех ко всем чертям. Начальник штаба кричит по рации: «Ты что творишь? Мы сейчас все тут взлетим!!!» Пионов делает вид, что не слышит. И выигрывает бой. «Победителей не судят», — замечает он. Но вопрос остается: где грань между оправданным риском и преступной халатностью? Леонов не дает ответа, он показывает ситуацию, предлагая читателю решать самому.
СИЛЬНЫЕ СЦЕНЫ
Еще более сильная сцена — после гибели Ратмира. Пленные украинцы, у которых под формой обнаруживаются нацистские татуировки, стоят на коленях. Пионов с пистолетом у виска готов их расстрелять. И в этот момент что-то останавливает его. «Убить врага в бою — это почетно и мужественно, убить же безоружного пленного без особой на то причины… Наверное, это мерзко, трусливо и в духе самих же фашистов». Он разряжает пистолет и приказывает накормить пленных. Это не гуманизм абстрактного толка. Это осознанный выбор солдата, не желающего уподобляться своему врагу. Выбор, который дается тяжелее, чем нажатие на спусковой крючок.
СЛОЖНОСТЬ ВМЕСТО ПЛАКАТА
Особого внимания заслуживает то, как Леонов выстраивает отношения с местным населением. Здесь нет плоской картинки «освободители — освобожденные». Есть спектр.
Есть дед, плюющийся в лицо и кричащий «рашисты». Есть бабушка, которая не знает, кто стоит на блокпосту — ВСУ или ДНР. Есть мужик, восемь лет ждавший русских, и есть «парламентеры» из Карчанска, уверяющие, что военных в городе нет. Есть девушка Катя в Благодатном, угощающая чаем, и есть старики, погибшие от разрыва мины рядом с автором. Леонов не стирает эти противоречия — он их фиксирует. Война для него — не парад, а сложная, грязная работа, где каждую минуту приходится решать: кто перед тобой — враг или такой же человек, искалеченный пропагандой и страхом.
Особенно показателен диалог с «тактикульными парнями» из спецназа, которые сначала не хотят разговаривать с простой пехотой, но при виде сигарет смягчаются. Или сцена с российскими гвардейцами, которых автор (по опыту спецназа) привык недолюбливать, но в бою они оказываются рядом. Тонкая иерархия военного братства, где настоящее уважение добывается не звездами на погонах, а делом.
ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
«Записки сумасшедшего капитана» органично вписываются в традицию русской военной прозы. От Василия Теркина здесь — неубиваемая ирония, умение посмеяться над смертью. От Астафьева — жестокая правда, без которой война превращается в лубочную картинку. Но есть и важный момент. Леонов — не сторонний наблюдатель, не журналист, прикомандированный к части. Он командир, отвечающий за жизни. Это накладывает отпечаток на весь текст. Его взгляд — взгляд человека, принимающего решения. И потому книга становится не только хроникой событий, но и учебником по военной этике, пусть и написанным без всякой дидактики.
ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ
У этой книги — уникальный читательский адрес. Ее потенциал можно описать через несколько концентрических кругов.
Первый, внутренний круг — действующие военные, ветераны СВО, мобилизованные, кадеты. Для них «Записки» — это разговор с равным. Здесь нет фальши, нет прилизанности, которую так не любят люди в погонах. Есть узнаваемая реальность: проблемы со связью, вечная нехватка времени, начальство, требующее «красивых слайдов», и главное — братство, которое проверяется кровью. Книга уже прошла проверку этим кругом: четыре издания, пусть и малыми тиражами, говорят сами за себя. Сарафанное радио в военной среде работает безотказно.
Второй круг — родные и близкие. Жены, матери, отцы, дети, ждущие с фронта. Для них книга — возможность понять. Понять, почему он перестал звонить, почему в глазах появилась эта усталость, почему смеется над тем, что раньше пугало. Леонов не щадит читателя, но и не смакует ужасы. Он объясняет. И это дорогого стоит.
Третий круг — широкая патриотическая аудитория, та, что следит за сводками, смотрит военкоров, но хочет не просто новостей, а проживания. Для них книга — антидот от плакатной пропаганды. Живая, человеческая, с юмором и болью, она создает образ воина не как бездумного винтика, а как человека, который выбрал этот путь сознательно и проходит его до конца.
Четвертый, дальний круг — будущие поколения. Лет через 30, когда страсти улягутся, «Записки сумасшедшего капитана» станут документом эпохи. Таким же, как «В окопах Сталинграда» для нас сегодня. Книгой, по которой будут изучать не только историю войны, но и историю души человеческой на войне.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
В финале книги Леонов пишет: «Тот, кто прошел через горнило войны, знает по-настоящему, что такое жизнь и какова ее ценность, но он также по-настоящему начинает понимать ее вкус. Поэтому он хочет только мира. Для себя, для своей семьи, чтобы дети спокойно ходили в школу».
«Записки сумасшедшего капитана» — это книга о войне, написанная ради мира. О смерти — ради жизни. О боли — ради надежды. Это не литературный проект, не коммерческий расчет. Это исповедь и хроника начала СВО. И потому она будет жить. Потому что, как сказано в эпиграфе к одной из глав: «Солдат, как и дитя, лишних слов не понимает». А правду понимает всегда.
