© Луганский Информационный Центр

Россия отмечает сегодня 225 лет со дня рождения Владимира Ивановича Даля — собирателя «живого» русского языка. О том, почему фигура Казака Луганского по-прежнему важна для современных литераторов ЛНР, в юбилейную годовщину Даля ЛуганскИнформЦентру рассказывает писатель и журналист Глеб Бобров.

РАБОЧИЙ ИНСТРУМЕНТ

Для Луганска в целом и наших литераторов в частности юбилей Даля — это не абстрактная дата из учебника, а день рождения человека, давшего нашему городу не только имя в истории, но и — без всякого пафоса — право говорить на русском языке так, как мы говорим. И для современных литераторов ЛНР фигура Даля по-прежнему рабочий инструмент. Потому что он занимался ровно тем же, чем занимаемся мы: собирал язык, докапывался до корней, отстаивал право на собственное слово и интерпретацию прошлого, настоящего и даже собственное видение будущего.

Даль родился в Луганске. Прожив здесь около четырех первых лет своей жизни, он именно тут впервые услышал ту самую «живую» речь, которую потом всю жизнь собирал по крупицам. Его «Толковый словарь» — четыре толстенных тома кропотливой работы, доказавший, что русский язык не существует только в виде абстрактной «нормы». Он существует в тысячах говоров, в пословицах, в ремесленных терминах, в песнях, в том, как бабушка в селе называет ухват или как мужик в поле объясняет, что такое «зябь».

Даль понимал: язык — это и то, что написано в учебнике, и вместе с тем и то, чем живет и дышит народ. И, если ты хочешь сохранить народ, ты должен сохранить его язык. Например, я абсолютно уверен, что именно попытка майдана в 2014 году отменить право на русский язык стала главным стимулом Русской весны.

ОСТАВАТЬСЯ САМИМ СОБОЙ

Сегодня, когда мы говорим об интеграции литературы Донбасса в общероссийский процесс, мы часто повторяем: главное — не потерять собственный голос. Даль для нас — пример того, как можно быть частью большого Русского мира и при этом оставаться самим собой. Ведь он не растворился в столичной суете — всю жизнь ездил по России, слушал, записывал, спорил. Он был чиновником, врачом, писателем. Но главное — он был собирателем.

И это, мне кажется, самая точная метафора для того, что делаем мы, луганские литераторы. Мы собираем свидетельства. Мы собираем голоса. Мы собираем ту самую «окопную правду», которая без литературной формы остается просто хроникой событий или рапортом.

Даль тоже работал с живым материалом. Он не боялся неудобных тем. Он понимал, что язык — это не только про «высокое». Это про страх, быт, боль и смерть, про надежду. Все это есть в его словаре и все это есть в нашей литературе — прозе, поэзии, драматургии, литературной критике и краеведении. Даль дал нам язык, на котором мы можем говорить о самом главном. И, если мы сегодня пишем рассказы, пьесы, стихи о том, что происходит в Донбассе, мы продолжаем его дело. Мы собираем новую «живую речь» — речь войны и мира, речь травмы, реабилитации и возвращения. И это, как лично мне кажется, не менее важно, чем-то, что делал он.

ДУХОВНОЕ РОДСТВО

Мы, литераторы Луганска, чтим и гордимся духовным родством с Далем и деятельно это родство подтверждаем конкретными делами. Так, совместно с главным редактором литературно-художественного альманаха «Крылья» Андреем Черновым передали Литературному музею Даля уникальное восьмитомное собрание сочинений Казака Луганского, которое в Москве получили в дар от руководителей фонда #КнигиМиру Юрия Лучникова и Вадима Комкина. Краеведческому музею — антикварный четырехтомник «Толкового словаря» 1912–1914 годов под редакцией Бодуэна де Куртенэ. В Антрацитовский краеведческий музей ушел словарь Даля издания 1881 года.

Все это тихая, но очень точная работа: вернуть городу его же язык, сделать так, чтобы словарь Даля оставался рабочим инструментом и объектом научных изысканий. Когда-то Даль собирал слова по всей России. Сегодня его музейные раритеты возвращаются в Луганск — и это тоже часть преемственности, о которой мы говорим сегодня.

ДАЛЬ — ЖИВ!

Конечно, можно сказать: Даль — это история. Но история никогда не заканчивается. Она продолжается в текстах. И пока луганские авторы пишут на русском языке, пока они ищут свою интонацию, пока они не боятся неудобных вопросов, Даль жив. Он жив в каждом рассказе, где есть точное слово. Он жив в каждой пьесе, где есть жизненная правда. Он жив в каждом альманахе и в каждом сборнике, который мы издавали, издаем и будем издавать. Потому что это и есть преемственность — не в юбилейных речах, а в ежедневной работе.