Они живут и работают рядом с нами. Военные и строители, учителя и врачи, политики и общественные деятели. Их объединяет стремление менять жизнь к лучшему, принимать порой сложные, но правильные и нужные решения. Своими делами они преображают мир вокруг нас. О некоторых из них ЛуганскИнформЦентр рассказывает в своем медийном проекте «Герои нашего времени».
Сегодня наш герой — штурмовик добровольческой бригады «Волки» с позывным «Якут». Боевая история этого простого и скромного парня вполне могла бы стать основой для сценария крутого кинобоевика. Только написана она была самой жизнью.
Мой позывной «Якут», хотя на самом деле я из Новосибирской области. Так получилось, что фамилию никто запомнить не мог, проще было сказать «Якут». Ну вот так и пошло.
По специальности я газоэлектросварщик. Но работал строителем, был бригадиром.
Вообще я руками все могу — копать, строить, да все, разве что крестиком вышивать не умею (смеется). Но научусь, если надо будет, я в принципе обучаем.
На СВО пришел по мобилизации в 2022 году, служил в мотострелковом полку пулеметчиком, затем был переведен в комендатуру. Там я стал писать рапорты, чтобы меня перевели на линию боевого соприкосновения. Не хотелось в тылу сидеть, хотелось ребятам помогать. Попал к «Волкам» — название понравилось.
На «гражданке» охотился, стрелять умею и люблю. Вот и здесь уже не один автомат сжег (улыбается). У меня шесть подтвержденных сбитых гексакоптеров «Баба Яга». На самом деле я сбил восемь, но только шесть мы нашли.
Помню, люди удивлялись:
— Кто сбил, как?
— «Якут» из автомата.
— Да не может такого быть, они же бронированные.
А вот и может!
ВЫЗЫВАЕМ ОГОНЬ НА СЕБЯ
Это было осенью прошлого года, мы наступали на Приволье (стратегическое село на направлении Артемовск-Славянск — прим. ЛИЦ). Перед ним был населенный пункт, куда нам поступила команда зайти. Заезжали штурмовой группой на мотоциклах, предварительно прошли подготовку, боевое слаживание. Заходили туда днем, наверное, часов шесть — «птицы» вражеские нас искали — не увидели, повезло.
Нашли блиндаж. Я досмотрел его, никого там не было, решили закрепиться. Но надо понимать, что в этом населенном пункте был враг, мы миновали две его позиции, зашли к нему в тыл и там закрепились.
На второй или третий день услышали голоса — кто-то к нам шел. Кто именно — мы, конечно, понимали, наших же там не было. Попросили «птицами» с воздуха посмотреть, но наши ребята никого не увидели — те, «птиц» заслышав, попрятались.
Но мы-то знаем, что они там! Поэтому сказали ребятам, чтобы по нашему квадрату отработали минометами. Да, фактически вызвали огонь на себя.
Это было правильное решение. Наш блиндаж закрывался люком. И если бы укры что-то заподозрили, они могли просто кинуть в этот люк гранату. И мы бы сейчас с вами тут не разговаривали (улыбается). Поэтому решили: шуганем их сейчас, а там уже видно будет, что дальше делать. Вызвали огонь на себя.
НЕТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА
На какое-то время наступило затишье. Потом слышим — подходит кто-то, открывает люк, спрашивает: «Ты кто?» А мы парнишке, который у нас на «фишке» стоял, сразу сказали: если люк откроют — стреляй. Ну вот он после вопроса «Ты кто?» нажал на курок. Затем мы с товарищем — «Рокстаром» — выскочили, первого противника законотролили, второго, что наверху был, в плен взяли. Пришлось гранату в него бросить, его осколками зацепило, но мы ему сразу же необходимую помощь оказали.
Говорим ему: делай, что велим. Он не сопротивлялся, сразу согласился. Ждать недолго пришлось — с ним на связь вышли. А он нашу легенду им выдал: «Я в люк запрыгнул, а напарник в лес при артобстреле побежал». Сработало. Договорились, что он будет сидеть на связи с той стороной, когда запрашивают — отвечать, отбиваться.
А спустя дня четыре ему в помощь еще одного ВСУшника отправили. Мы договорились: тот подойдет, принимаешь у него автомат, передаешь нам и отходишь в сторону, дальше мы уж сами. Так мы второго противника в плен взяли.
Мы провели в этом блиндаже 48 суток, фактически маскируясь под противника и наводя на него наш огонь. За это время все позиции ВСУ в окрестности вычислили, наши их все разобрали. На ротацию ВСУшников привозили, наши их встретили, отработали по ним. По эфиру слушаем, передаем: «Командир, накидай-ка туда». Опа — жаловаться в эфире начинают, значит, попали.
Может, и тяжело было, но результат в итоге был хороший.
Говорили мы с пленными на русском, они со своим командованием по-украински, нам все переводили. Но мы довольно быстро и сами все понимать начали. Даже интересно стало, спрашивали: а это у вас как будет, а это?
Разговаривали с ними обо всем. С их слов, их ТЦК поймала, так они на фронт попали. Один говорил, что тракторист, другой комбайнер или что-то в этом роде. Знаете, они, конечно, все, случись что, начинают утверждать, что повара да водители. Но в данном случае, на мой взгляд, там не спецназ точно был. Как мне показалось, обычные вояки.
Нас командир как-то спросил: «А вы чем там питаетесь, хохлов что ли едите? Чего еду не просите?»
Дело в том, что нас кормил … противник. Нашим пленным, которые как будто в блиндаже сидели, коптер еду сбрасывал. Сначала простой харч был, каши какие-то, а потом мы уже стали заказывать колбаску, сигареты.
Укры нас подозревали, но так и не раскусили. Они своих спрашивали, мол, а у вас там никого нет? Те дружно: «Нет, мы тут одни». Сейчас вспоминаешь, интересно так было…
Когда в начале ноября погода начала портиться, командир отдал мне приказ выходить. На позицию пришли новые ребята, «Рокстар» на какое-то время остался с ними, объяснить, что и как, плюс пленные на тот момент еще оставались.
Выход для меня оказался самым сложным эпизодом. Уже сил не было. Там же, понимаете, сильно не походишь, фактически без движения находились. Небо-то постоянно просматривается — «птицы» летают.
Время года такое было, что листвы уже нет. Дождались, когда упали туманы. Вот тогда я вернулся.
ТОЧКИ ОПОРЫ
О чем я думал эти 48 суток? О том, что надо выполнить задачу. И о конечной цели — победить фашистов.
Знаете, я когда-то слышал, мол, ну какие там фашисты, их давно перебили. Так вот, пока мы в блиндаже сидели, узнал, что у одного из командиров на той стороне позывной «Рейх». Сам я не видел, но ребята говорили, что встречали пацанов с татуировками соответствующими. Фашисты чистой воды.
Выжить, конечно, хочется. Не боится дурак или мертвый, у нас так говорят. Перед важной задачей всегда тревожно: непонятно, что и как может повернуться, случиться, одна ошибка — и все, в принципе, может быть на этом.
Перед задачей молюсь. Да здесь все молятся, атеистов нет у нас. Я и до СВО верил, по-своему, по храмам не любитель ходить был. Но на передовой, где тебя каждую секунду хотят убить, вера становится такой точкой опоры.
Есть и свои приметы. На гражданке есть же примета: если где-то что-то забыл, значит, вернешься туда. Вот и я, когда на БЗ ухожу, оставляю всякую мелочь: чтобы вернуться. Пока работает.
О чем думаю во время боя? Что надо не останавливаться, шевелиться. Не тупить (улыбается).
Свой первый выход на боевые позиции, конечно, помню. Я до них не доехал. Мы поехали на багги, напоролись на мину, остались с тремя колесами, по нам начала работать артиллерия кассетными боеприпасами. Попробовали потом пешком пройти, но тоже не получилось — «глаза» вражеские висели, видели движение и наводили на нас огонь. Поступила команда: давайте назад.
Когда возвращался, конечно, радость была, что жив остался. И еще подумал, что командиры — молодцы: не говорят, давайте вперед-вперед любой ценой, ценят каждого бойца.
БОЕВОЕ БРАТСТВО
В феврале я стал инструктором. Мне командир сказал: ты все сам прошел, не по книжке знаешь, вот давай с ребятами позанимайся.
Я замкомандира роты. Обучаю ребят всему, что им может пригодиться на ЛБС, сам с ними всюду хожу, стреляю, ползаю, лазаю. Рассказываю и показываю им прикладные вещи.
Командир роты мне говорит, что я кнут, а он пряник (улыбается). Но мне рассказывали, что ребята считают меня справедливым. Бывает, что кто-то обижается. Но это все рабочие моменты.
Могу, конечно, и поорать на них, если кто-то тупит. Или, например, прокачаю физически. Вот, например, я им сказал, что выход на построение у нас в 6:30. Часть построилась, а другие непонятно где ходили. Я их заставил всех отжиматься и приседать. Не бывает так, что один накосячил и он один отвечает. Нет, у нас коллективная ответственность.
Почему? Чтобы друг за другом смотрели так же там, на «ленте», чтобы не бросили друг друга. И если кто-то «затрехсотится», чтобы его не бросили.
Я всегда за порядок. Что на позиции, что на ПВД.
В первую очередь — чистое оружие. Вот сначала автомат почистили, потом уже руки помыли, за чай сели и все такое.
В быту тоже должен быть порядок. Начинается с элементарного: чай попили — кружку за собой помойте, если увижу грязную — сразу в мусорку полетит.
Вообще пацаны, которые говорили бы, мол, я не хозяйственный, не знаю, что надо делать, — это большая редкость. Но если попросят в чем-то помочь, я, конечно, всегда помогу.
Люди приходят к нам разные. Возрасты разные, навыки, характеры. Как настраиваю их? Всегда говорю, что надо в первую очередь задачу выполнить. Я сам так всегда думал и всегда делал. В первую очередь — задача. Ну и свою жизнь сохранить.
НА ВСЮ ЖИЗНЬ
Если честно, настоящие друзья у меня появились именно здесь. Тут отношения без всяких соплей. Без всякого обмана. Я даже когда в отпуск домой приехал, спустя какое-то время начал сюда ребятам звонить: что у вас, как дела?
Дай Бог, доживем до Победы, на «гражданке», конечно, будем общаться.
Я с 2022-го потерял друзей, их не хватает. У меня есть наши общие фотографии. Дома обязательно их всех помянем.
Планы на после войны я не строю. Сглазить боюсь, наверное.
У меня два сына — один в садике, другой окончил первый класс. Звонят, спрашивают, когда приедешь. С родителями тоже созваниваюсь, общаемся.
Когда в отпуск домой езжу, война продолжает сниться. Это уже на всю жизнь, наверное.
