Они живут и работают рядом с нами. Военные и строители, учителя и врачи, политики и общественные деятели. Их объединяет стремление менять жизнь к лучшему, принимать порой сложные, но правильные и нужные решения. Своими делами они преображают мир вокруг нас. О некоторых из них ЛуганскИнформЦентр рассказывает в своем медийном проекте «Герои нашего времени».
Наш сегодняшний герой уникален. История его жизненного пути неподвластна фантазии самого выдающегося сценариста в мире. Она — сама судьба Донбасса, трагическая и великая, где воедино слились боль, кровь, надежда, любовь и большие подвиги. Юноша, в 10 лет ставший Воином, словно вобравший в себя стальной дух и несгибаемый характер своей Родины.
Позывной «Шуруп», медик разведывательно-штурмовой бригады «Александр Невский» в составе Добровольческого корпуса Южной группировки войск. На его счету — почти 300 спасенных раненых, которых он вытащил с поля боя В настоящий момент находится по ранению в госпитале, где, несмотря на собственные травмы, помогает врачам.
Мы расскажем его биографию от первого лица. Как она есть — порой жесткая и жестокая, учащая ценить жизнь и верить в будущее.
СЫН ПОЛКА
Мой позывной «Шуруп», старший сержант. Был под Часовым Яром, сейчас работаю на Краматорско-Дружковском направлении.
Мне 22 года, уроженец города Снежного, ДНР.
На войне я с 2014 года. У меня отец воевал в ополчении, и я как сын полка с ним бегал. Не хочу поднимать тему, могу только сказать, что папа у меня погиб.
В 2022 году я сам пошел воевать. Сначала в штурмовые батальоны. До 23-го года, до ранения. Потом ушел в бригаду «Александр Невский». Здесь служил в артиллерии, занимался РЭБом, борьбой с «птицами», потом стал медиком.
Это как получилось? У меня контракт закончился, я домой вернулся. Посидел дома полгода и понял — тяжеловато дома находиться: пацаны ведь тут все. Позвонил командиру эвакуации, говорю: «Возьмете меня к себе?». Он взял. Приехал, подписал контракт, уехал на позиции, начал работать.
Сначала я был «Шашлычком-младшим». Просто у моего папы был позывной «Шашлык», ну, а меня «младшим Шашлычком» назвали.
В боях я заработал свой нынешний позывной (смеется).
В ближнем бою с противником была стычка, он меня начал душить. Я схватил первое, что под руки попалось, и ударил этим его в глаз. Он упал, я его ножом добил.
Подбегает командир:
Чем-то его?
Не знаю…Проверили, а у него там шуруп. И с тех пор меня «Шурупом» назвали.
Я ХОЧУ СПАСАТЬ
Оказывать медицинскую помощь я начал учиться еще в 22-м году, когда служил в «штурмах». Учился, запоминал, как жгутовать, как перематывать.
Когда медиком стал, на полигоне потренировали, инструктора показали, как капельницы ставить, еще что-то.
В группе эвакуации со мной был опытный боец, не первый день там служивший, он меня учил. В чем-то интернет помогает, смотрю видео про медицину, книги читаю. Вот сейчас меня учит товарищ «Сова» (начальник лазарета медицинской службы бригады «Александр Невский» — прим. ЛИЦ).
Я учусь, стремлюсь.
В дальнейшем я планирую поступить в Военно-медицинскую академию и отучиться на военного хирурга. Хочу продолжать помогать, спасать людей.
Медицину я, наверное, изначально неосознанно выбирал. Осознал тогда, когда уже раненых вытаскивал. Было очень приятно не то, что тебе говорят «спасибо», а то что ты знаешь, что этот человек уже думал, что умрет, а ты его спас.
Статистику своих раненых я не запоминаю. Много пацанов, которые пишут, «спасибо» говорят.
Первого раненого хорошо помню. Позывной «Дора». Это была очень тяжелая эвакуация, у меня — самая первая.
Я пошел ближе к украинцам, 800 метров до них оставалось. Был густой туман.
Боец был очень тяжело ранен: по нему сначала «комик» (дрон-камикадзе — прим. ЛИЦ) отработал, а потом он еще на мину наступил. Неходячий был: отрыв ноги, весь в осколках. Мы побежали по минному полю, там дорожка узкая, а вокруг мины, трупы лежат. Мы с напарником «Расписным» бежим в тумане и молимся, чтобы он не прошел: мы от посадки отбежали уже километра три, и, если нас в поле увидит «камикадзе», мы никуда уже не убежим, там, в поле, и останемся.
Подбегаем, видим раненых, которые выходят вперед, спрашиваем, где «Дора». А он в переменчивом состоянии: то в сознании, то без. Говорит: «Бросьте меня». Мы ему просто по лицу раз дали, он успокоился, мы его на себя взяли и потащили. Нашли мотоцикл в посадке, посадили его на мотоцикл и повезли.
Это было все страшно: поле, туман проходит, уже где-то звуки «камикадзе» слышатся, стреляет кто-то.
Тут «Дора» начинает в панику впадать: «Я в носилки хочу». Я говорю, что нельзя, нам еще километр по полю бежать, мы тебя не успеем просто донести, нас «птицы» догонят.
В итоге доехали до посадки, в нее заходим — «камикадзе» начали летать, искать нас. Только успели забежать в блиндаж, они отрабатывают в этом поле.
В итоге доносим мы «Дору» до нашей «стабилки» (стабилизационный пункт — прим. ЛИЦ), оказываем ему помощь, перевязки делаем. Потом вызвали эвакуацию, пацаны на квадрике приехали быстро и забрали его. «Дора» как в сознание пришел, звонил, спрашивал: «Пацаны, а чего у меня так лицо болит?»
А во время второй эвакуации я на себе человека тащил, который наверное, килограммов 90 весил. Он на мину наступил, ему берцы спасли ногу, но пятку раздробило, он идти не мог. Нести его на носилках тяжело было: там открытых территорий очень много, «птицы» не давали пройти, поэтому приходилось бы его каждый раз класть. И мы его на руки брали, на руках несли. Я по «открыткам» перебегал с ним, было очень тяжело, но другого выбора не было. Но в итоге донесли, все нормально.
УПЕРТЫЙ
Мне отец всегда говорил, что я упертый. Я же Телец по гороскопу, если что решил сделать, обязательно сделаю.
Бывают моменты, когда с носилками не получается пройти, тогда надо на руках нести.
У меня был раненый килограммов под 100 весом. Я его на себя взял и понес. Все, в том числе сам раненый, офигели (смеется). Побежал с ним по «открытке», не пошел, а взял на закорки и побежал. Говорю: «Вот мой автомат, если что, отстреливайся от „птиц“».
Очень трудно было, я устал. Пробежал, посадил его, чуть отдохнул, снова побежал. Я же упертый.
РАНЫ СОВРЕМЕННОЙ ВОЙНЫ
У меня восемь ранений, но если контузии убрать, то пять.
Вот последнее ранение, из-за которого я здесь, в госпитале, получил так. Поступила информация о раненом — отрыв ноги. Надо ехать его забирать. Мы с командиром эвакуации поехали на квадрике, нам дают зеленый свет, но вдруг вылетает на нас «птица» вражеская, мы тормозить, и квадрик начинает переворачиваться, мы вместе с ним. Бьюсь головой о землю, руку повреждаю, сдираю себе спину. И на меня падает квадрик. Вылезаю из-под него, вижу — сидит командир эвакуации, у него открытый вывих двух пальцев на руке. А мимо него медленно колесо от квадрика катится. Прямо как в кино. Это было так смешно в тот момент, я действительно сидел и просто смеялся.
Потом к нам подбежали наши пацаны, затянули нас в дом, и буквально минут через пять-шесть прилетает дрон-«камикадзе», начинает нас искать. Полетал вокруг перевернутого квадрика, потом поискал нас в кустах, не нашел и улетел дальше куда-то. Заказали нам эвакуацию, отправили в госпиталь.
Тут я не только сам лечусь, но и выполняю медицинские обязанности. Я же военный медик, раненые для меня важнее. Я что, я двигаюсь, рука работает, тут помогать надо. Раненых много, работы много. Но мы справляемся.
Когда появились «птицы» — это был 23-й год — они в основном по технике работали. Потом стали применять сбросы, главным образом по ногам, «трехсотили». Сейчас враг летает в основном на «камикадзе» и старается не ранить, а сразу убить.
Основной характер ран сейчас — от мин. Бывает, что ты не можешь и на небо, и за землей смотреть, когда от дрона прячешься. Но для меня, наверное, лучше в кусты забежать и ногу потерять, чем в меня «птица» врежется. Я протез поставлю, подпишу контракт и буду тут пацанам помощь оказывать. Руки целы, голова цела. Я сначала думал, что, если ногу оторвет, я застрелюсь. Но потом понял, что и без ног живут. Пацаны, которых я вытащил, спокойно живут: бегают на протезах, женятся. И потом мне жена сказала, что любого примет — без руки, без ноги.
СЕМЬЯ
Что меня мотивирует? Наверное, то, что я сам 14 лет в этом жил. У меня есть маленький сын, ему три годика. Я своего папу почти не видел дома — он воевал. Мой сын тоже почти меня не видит, хотя я домой стараюсь приезжать. Он знает, что у него папа есть, помнит меня.
Я хочу, чтобы у него было мирное небо над головой, чтобы он такой войны не застал, как я.
У нас с женой есть традиция: после каждой эвакуации я звоню ей, желаю здоровья всем. Иду на эвакуацию — думаю о жене и сыне. У меня в бронике их фотография. А еще маленький талисман от жены, тоже его ношу под сердцем.
Есть еще игрушка пикачу, ее жена делала. На ней написано: «Умирать — так вместе с пикачу» (смеется).
Я знаю, что со мной всегда рядом есть напарник, на которого можно положиться. С напарниками мне везет постоянно.
«Буги» — вообще не военный человек, первый раз контракт подписал, я ему все показывал, объяснял. Второй парень — «Ваха». Мы друг к другу сильно привязались, подружились.
Мне с ними не страшно, я знаю, что они меня вытащат. Либо мертвого, либо живого. Ну, конечно, хочется живого, а там — как пойдет.
ПРИМЕТЫ
Конечно, у медиков есть свои приметы. И я в них верю.
Нельзя после эвакуации мыться. Максимум салфеткой руки и лицо вытереть, чтобы покушать.
У нас просто было такое. Мы пришли с эвакуации, и человек ноги помыл. И тут нам по рации: «У нас „300“». Мы выбегаем за этим «300». И вот так было три раза за день! Человек приходил, мыл ноги, и сразу по рации «300», мы бежим.
Медикам нельзя говорить «спокойной ночи». Потому что будет потом очень неспокойная ночь.
Было такое, мне сказали «спокойной ночи», и у меня была вся ночь ужасная. В общем, если хотите медика очень сильно обидеть, скажите ему «спокойной ночи».
МЫ И ОНИ
Моя задача — спасти как можно больше людей. Задача противника — убить меня.
Там нет ни совести, ни понимания, что такое медик. Они массированно ведут охоту на нас. Потому что мы спасаем очень много жизней, а они этого не хотят. Но у них ничего не получается: я живой и все раненые мои живые, у меня ни одного «200».
У нас эвакуация хорошо работает, успевает добежать. Я сам под танками бежал за раненым. Там был человек с осколками и четыре человека с ожогами. Я не смотрел, что танк работает, я просто взял и побежал. «Птицы» работали, две «открытки» были по километру. Но пробежал, все быстренько сделал. Страшно было очень.
Мы даже стараемся «двухсотых» вытащить. Да, бывает, что они лежат очень далеко, мы не можем до них добраться сразу, но мы их потом достаем, когда уже есть возможность, погода позволяет — дождь идет, туман густой, противник не может летать на «птицах».
У противника эвакуации как таковой нет. Они бросают своих раненых.
Ну о чем тут говорить? Если они гражданское население убивают. Фашисты.
Окажу ли я помощь, если встречу раненого украинца? Наверное, окажу. Я же сам с Украины, могу и по-русски, и на мове общаться. Это они сами пришли сюда в 2014 году, начали уничтожать свой народ, а мы начали обороняться.
СЛОВО СТАРШЕГО
Несмотря на испытания, выпавшие на его жизнь, «Шуруп» буквально искрит оптимизмом. Рассказывает о своей работе, как о чем-то естественном и обыденном, без тени пафоса. С искренним задором и сумасшедшим энтузиазмом, так присущим молодости.
А вот опытный медик — начальник лазарета медицинской роты медслужбы бригады «Александр Невский» с позывным «Сова» — смотрит на «Шурупа» серьезно и… видит в нем будущее российской военной медицины. Признается: парень порой сам не понимает уровень своего профессионализма и врожденной, так редко встречающейся в медицинской сфере интуиции. Богом поцелованный, не иначе.
Мы знакомы с ним недавно, но это знакомство, наверное, знаковое в моей жизни. Невзирая на его молодость, на такой фактически еще юношеский энтузиазм, это очень зрелый, грамотный военный медик, очень опытный боец. И замечательный товарищ, который никогда не подводил, никогда, как мы говорим здесь, на «краю», не давал заднюю.
Достойный сын своего отца, достойный представитель народа Донбасса, о котором мы в детстве много читали, — это люди из особого сорта стали. Представьте: этот человек прошел путь от ребенка до мужчины, не видя мирной жизни. При этом оставаться таким оптимистом, оставаться столь любящим жизнь человеком.
Он проявляет уникальные способности, в будущем из него получится действительно талантливый военно-полевой медик.
Сейчас он стремится перенять наш опыт, знания. Очень приятно, что есть такая молодежь, которая стремится стать профессионалами своего дела. Всей бригадой желаем ему всего самого-самого лучшего.
И, пользуясь случаем, просим командование, и всех лиц, имеющих такую возможность, оказать ему содействие для поступления в медицинский вуз, для того, чтобы он реализовал свою мечту. Он каждым днем своей жизни это заслужил, поверьте.
