День памяти жертв украинской агрессии появился в календаре памятных дат не так давно, но навсегда вписан в историю. За сухими цифрами статистики прячутся тысячи судеб, горе и утраты мирных людей, однако этот день — еще и напоминание о стойкости, которую жители Донбасса, а затем и всей страны, проявляют каждый день, борясь за право оставаться собой.
В преддверии памятной даты уполномоченный по правам человека в ЛНР Анна Сорока в эксклюзивном интервью ЛуганскИнформЦентру рассказала о количестве новых жертв агрессии Киева, незаконном применении беспилотников и деятельности Межведомственной рабочей группы (МРГ) по розыску захоронений жертв украинской агрессии, их идентификации и увековечению памяти.
— Анна Борисовна, в 2025 году свыше 50 человек, в том числе трое детей, погибли в ЛНР вследствие агрессии Украины. Есть ли первые данные о погибших в текущем году?
— К сожалению, война продолжает вести свой черный счет, и с начала этого года уже есть потери, есть раненые и пострадавшие от взрывоопасных предметов на нашей территории.
За первый квартал 2026 года, по информации, имеющейся в распоряжении уполномоченного, на территории ЛНР погибли 12 человек. Ранения получили 72 человека, в том числе пятеро детей. Это меньше, чем за аналогичный период 2025 года, тогда погибли 16 человек, а ранения получил 81. Большинство становится жертвами ударов беспилотников. Основные направления, конечно, «красная зона» — Сватовский и Кременской районы, Лисичанск.
Что касается подрывов на боеприпасах, их фиксируют не только там, а в основном — по зоне Северского Донца. Страдают и Лобачево, и Николаевка (села Станично-Луганского округа — прим. ЛИЦ), и другие пункты, которые находятся близ той линии, которая восемь лет была для нас линией боевого соприкосновения.
— 1 апреля текущего года Минобороны России сообщило о полном освобождении территории ЛНР. Появится ли доступ к населенным пунктам, в которые небезопасно было добраться из-за угрозы обстрелов?
— Объективная обстановка на фронте показывает, что бывают разные ситуации, которые могут улучшаться или ухудшаться, как в нашу сторону, так и в сторону врага. Пока оперативная обстановка на территории Республики этому не способствует, доступа в отдаленные поселки как не было, так и нет.
К сожалению, мы даже не смогли проехать в Попасную, чтобы посмотреть, как люди пережили четвертую зиму. В прошлые годы мы могли хоть как-то передвигаться по этому населенному пункту, если его можно так назвать. Осуществлялась доставка дров, угля, продуктов. В августе прошлого года предприниматель, который героически возил туда продукты питания, к сожалению, погиб в районе блокпоста. Большие машины с углем и дровами не могли туда добраться опять же из-за сложной оперативной обстановки. Поэтому переживаем, как люди перезимовали. К сожалению, и по погибшим мы не можем там работать.
Одним из самых тяжелых остается Сватовский муниципальный округ, Кременная также — одна из самых сложных локаций. То есть все, что ближе к линии боевого соприкосновения, остается «красной зоной».
– Киевские боевики продолжают обстрелы территории ЛНР, на вооружении ВСУ появились дроны, использование которых не регламентировано международным правом. Какие меры предпринимались в связи с этим? Была ли реакция международных инстанций на обращения?
— Да, мы обращались в адрес федерального уполномоченного по правам человека с предложением о создании конвенции о правомерных случаях применения БПЛА, или наоборот, их запрещения. Необходимо понимать, как используется этот новый вид вооружения, какую ответственность несут люди, которые применяют запрещенные методы и средства, используя БПЛА.
Недавно серьезным обстрелам подверглись Луганск и Старобельск, такие страшные случаи происходят часто. Не говоря уже о «красной зоне», где ежедневно страдают мирные люди и гражданский транспорт. Повторюсь, в некоторых округах есть населенные пункты, в которые мы не можем проехать и не понимаем, что там происходит. Поэтому какие украинская армия применяет там запрещенные методы и средства, тоже, к сожалению, остается для нас закрытой темой.
Ежемесячно продолжаем направлять информацию о жертвах украинской агрессии в ООН и МККК (Международный комитет Красного Креста — прим. ЛИЦ) — структуры, которые призваны заниматься сбором информации о фактах преступлений украинской армии. Пока ответа нет.
Скорее всего, международному сообществу, которое сейчас агрессирует против всего русского, выгодны эти первые годы, когда новый вид вооружения применяется без закона и управления. И пока никто не хочет все это ограничивать.
— С осени прошлого года поисковикам Межведомственной рабочей группы удалось поднять свыше 160 останков жертв под Северодонецком. Какие планы у МРГ на этот год, когда и где будет проводиться эта работа?
— Да, МРГ продолжает работать в тесном взаимодействии со Следственным комитетом. Сейчас работаем в локации Лесной Дачи Северодонецка, собираем информацию по всей «красной зоне». Нам очень хотелось бы продолжать свою деятельность в Попасной, потому что там мы понимаем объем трагедии. К сожалению, говорить о жертвах мы не можем, потому что не разобрали до конца завалы. Также нет информации, кто в какую сторону уехал — кто был эвакуирован в сторону России, кто — Украины, как люди передвигались.
За один день работы удалось поднять 12 останков, за другой — семь. В целом удалось поднять около 30 останков, но точное количество будет озвучено во время перезахоронения.
— За прошлый год аппарат омбудсмена принял более 2,5 тыс. обращений жителей Республики, большинство из них касалось без вести пропавших военнослужащих. С какими проблемами обращаются в этом году? Сколько обращений уже принято?
— Да, из общего количества превалирующей остается тема без вести пропавших — обращения поступают со всей России. В этом направлении мы выстроили взаимодействие с Министерством обороны. Оставшиеся жалобы и обращения прошлого года — их 520 — были по различным другим сферам, не военной. Это индикатор, срез нашего общества, в каких сферах жизни испытывают сложности наши люди. У большинства остаются вопросы, связанные с реинтеграцией — это пенсионное обеспечение, получение удостоверений вдовами и вдовцами погибших участников ликвидации ЧАЭС, вопросы лишения гражданства, вопросы превентивного задержания лиц, которые находились на временно оккупированной Украиной территории ЛНР, но не принимали участия непосредственно в боевых действиях.
По данным этого года на 7 апреля поступило 425 обращений. Сохраняется прошлогодняя тенденция — первую строчку занимает розыск лиц, пропавших без вести, это более 300 обращений. Соблюдение прав военнослужащих Российской Федерации и членов их семей — более 30 обращений. Паспортизация, гражданство, миграция — более 20 обращений. И права человека в местах принудительного содержания — 16 обращений.
Обращений по восстановлению нарушенных прав человека в этом году 34. Количество лиц, чьи права восстановлены, — 99. Начало года хорошее, сложилось понимание, как работать с теми или иными ситуациями, выработаны алгоритмы. Мы приходим к тому, что при уменьшении количества запросов увеличивается качество их выполнения.
— Пострадавшие от агрессии Украины до сих пор проживают в пунктах временного размещения. Сокращается ли число обитателей ПВР?
— Нет, оно не может сокращаться. Это связано с тем, что наша армия продвигается на Краснолиманском направлении. Поэтому, конечно, по возможности люди эвакуируются, и Донецк просит помощи, потому что у них все ПВР переполнены. У нас есть возможность принимать людей, помогать им, что мы и делаем.
Еще с 2014 года, когда были большие обмены пленными из Украины, огромное их количество проживало в пунктах временного размещения на нашей территории. Поэтому, к сожалению, количество людей пока только увеличивается.
— Мемориал «Незаживающая рана Донбасса» увековечивает память о погибших вследствие украинской агрессии. За прошлый год удалось установить имена еще четырех жертв. Как проводится работа по идентификации? Есть ли шанс когда-нибудь установить имена всех павших?
— Думаю, такого шанса нет. Потому что это жизнь — у кого-то есть родственники, а у кого-то их уже нет. Кроме этого, есть трудности в плане проведения ДНК-экспертизы. Сейчас огромный запрос на эту деятельность, требуется очень много времени, чтобы получать какие-то результаты.
Поэтому мы призываем всех, кто считает, что родственник пропал без вести на территории Донбасса, идти и сдавать ДНК. Это можно делать на территории всей России. Мы очень ждем, что люди будут обращаться.
***
Читайте нас в MAX.
