7 мая, в День радио и накануне Дня Победы, ГТРК ЛНР выпускает премьеру радиоспектакля «Тень цикады», поставленного по одноименной пьесе писателя и драматурга Глеба Боброва. Это экзистенциальный хоррор о людях, которые вернулись с войны, но продолжают воевать с собственной памятью, телом и виной. О том, почему для первой в истории ЛНР радиопостановки выбрали именно этот текст, как голосом и тишиной передать боль, и при чем здесь сурдопереводчик в роли Тети Веры, ЛуганскИнформЦентру рассказал режиссер-постановщик, заместитель главного режиссера ГТРК ЛНР Александр Шкуратов.
ТЕАТРАЛЬНЫЕ ГЕНЫ
— Вы — представитель театральной династии. Ваша мама, народная артистка Полина Шкуратова, много лет служила сцене. В какой момент вы поняли, что пойдете не по стопам актера, а выберете режиссуру — позицию человека за пультом, а не на сцене?
— Помимо того, что моя мама, Полина Шкуратова, — народная артистка ЛНР, заслуженная артистка Украины, более 50 лет служила в театре, мои бабушка и дедушка всю свою жизнь отдали служению театру. Оба заслуженные артисты Украины. Когда Владимир Шевченко собирал творческую элиту в Ворошиловграде, он предложил моей семье переехать из Полтавы, где они работали. И бабушка с дедушкой согласились. А после переманили и маму из Армавира, где она родила меня и тоже служила в местном театре.
А насчет детства — театр был моим домом, конечно. Актерская жизнь — не сахар. Постоянные репетиции, премьеры, спектакли, гастроли. Все это тяжелый труд, занимающий львиную долю времени. Я постоянно был в театре — или с дедушкой и бабушкой, или с мамой. Даже принимал участие, лет в пять, в каком-то спектакле, выходил на сцену, произносил фразу, и меня уводили.
Когда я заканчивал обучение в Луганском училище культуры в 1993-м, мне надо было пройти практику, и получилось ее пройти на нашем ТВ. Там и познакомился с работой телевизионщиков, познакомился с режиссерами, и эта работа меня увлекла больше, чем актерская судьба. А в 1994-м, после окончания училища, меня, уже хорошо себя зарекомендовавшего на луганском ТВ, взяли на работу в качестве ассистента режиссера. И я ни разу об этом не жалел.
— Театральная семья — это не только любовь к искусству, но и определенная система координат: понятия «служение», «дисциплина», «ответственность». Что из этой системы вы сегодня, ставя спектакль на радио, считаете главным, а что — безнадежно устаревшим?
— Дисциплина и ответственность — это часть нашей телевизионной работы, без понимания этих основных принципов работать на ТВ нельзя. Запись программы, а тем более прямой эфир… Груз ответственности ощущается каждым членом команды, которая работает в аппаратной. Так же как и у актера, который создает моментальное искусство, выходя на сцену: спектакль отыгран, зритель ушел, и мы ждем нового открытия занавеса. Так и на ТВ — программа вышла в эфир, зритель ее посмотрел и вновь ждем нового прямого эфира.
С радиоспектаклем то же самое: тысячи прослушиваний одного и того же отрывка в поисках ошибок или несостыковок, потому что когда спектакль выйдет на просторы интернета, обратно уже не вернешь, не исправишь. Тем более, в моей практике постановка радиоспектакля впервые.
ПОЧЕМУ «ТЕНЬ ЦИКАДЫ»
— Пьеса «Тень цикады» — это не просто военная драма. Это экзистенциальный хоррор о людях, которые уже вернулись с войны, но все еще воюют с собственной памятью, телом, виной. Что лично вас зацепило в этом тексте, когда вы впервые его прочитали? Какая сцена или фраза не давала вам покоя?
— Меня очень зацепила сцена с собакой прямо в первом действии. Преданность этих существ мне известна не понаслышке, именно поэтому собак жалеешь больше, чем людей. История Леры, как и истории остальных действующих лиц пьесы — это цепляет больше всего. И Юрий Олейников, наш композитор, умело это подчеркнул в радиоверсии при помощи сочиненной им музыки.
— В пьесе есть сюрреалистические кошмары, шаманские пляски, ангельские хоры — это не тот материал, который интуитивно ложится на радийный формат. Что было самым сложным в этой работе — страх не справиться с материалом или страх, что слушатель не выдержит этой правды?
— Страх не справиться был. Но был и интерес попробовать оживить пьесу, причем не на сцене, а в радиоформате, что еще сложнее. Ведь слушатель может только при помощи своего воображения и музыкального фона представить, что происходит в произведении. И, конечно же, при полном погружении в материал актеров, каждый из которых озвучивал свою роль.
РАДИО КАК ЗВУКОВАЯ ИСПОВЕДЬ
— Театр начинается с вешалки, а радиоспектакль — с тишины в студии. Когда нет декораций, нет пластики, нет взгляда актера — остается только голос, интонация, пауза, дыхание. В пьесе Боброва, где герои носят маски (буквальные и метафорические) и скрывают свои лица, этот радийный аскетизм становится не ограничением, а, наоборот, инструментом. Вы чувствовали это?
— Конечно, чувствовал. Именно поэтому я принял решение привлечь к работе именно непрофессиональных актеров, своих коллег, которые с радостью и большим интересом взялись за эту работу.
— В спектакле задействованы актеры, которым, возможно, самим знакомо то, о чем они говорят. Как вы выстраивали работу с голосом, чтобы заставить зрителя не слушать, а именно слышать — ту самую «боль, которая обретает голос», о которой пишет Бобров? Какие решения оказались самыми неочевидными?
— Начинали, как и в любом театре, с застольного периода, с читки пьесы в кабинете. Я устроил такую репетицию для того, чтобы сами актеры прочувствовали то настроение, которое дает пьеса, ту боль, что звучит в каждом слове исповедей людей, на своем опыте узнавших, что такое война. Самым неочевидным, на мой взгляд, решением было привлечь к исполнению роли Теть Веры нашу замечательную сурдопереводчицу Татьяну Викторовну Гнатюк. Я визуально представлял себе Теть Веру именно такой. И Татьяна Викторовна раскрыла, на мой взгляд, этого персонажа полностью. Ну и, конечно, в каждом упоминании о работе над этим произведением, нельзя не отметить музыку нашего композитора, которая помогла ощутить характер каждой сцены.
— Насколько тяжело было актерам? Как вы с ними работали над этими сценами, чтобы текст не превратился в надрыв, а остался честным свидетельством?
— На самом деле с коллегами работалось очень легко. Все, кто принимал участие в радиоспектакле, живут в Луганске давно. И самые трудные годы становления нашей Луганской Народной Республики, и лето 2014-го, когда город был практически пустой, обстрелы и прилеты — все актеры, редакторы, звукорежиссеры знают не понаслышке. Поэтому отношение к пьесе «Тень цикады» было особенное, трепетное. Ведь судьбы людей, которые пережили все то, что выпало на нашу долю, где-то похожи. И преодоление войны в самом себе — к нам тоже это имеет непосредственное отношение. Просто началось у нас оно раньше, чем у Курска, Белгорода и других регионов нашей страны.
РАДИОСПЕКТАКЛЬ КАК ОРУЖИЕ
— Пьеса Боброва — о реабилитации. Ставя этот спектакль на радио, вы воспринимаете его как часть терапии для тех, кто прошел через войну, или как напоминание тем, кто войны не видел, — о цене возвращения?
— Ставя этот спектакль на радио, я воспринимал его и как терапию для тех, кто прошел войну, и как напоминание всем тем, кто услышал и увидел, что такое война. Реабилитация души, терапия для сердца.
— 7 мая премьера. В День радио и в канун Дня Победы. Это сознательный выбор — выпустить спектакль о посттравме именно в этот день? Чтобы разговор шел не о парадном «никто не забыт», а о том, что «самая тяжелая война начинается после войны»?
— Я с волнением ожидаю выход этой работы в эфир. Наверное, как и все мои коллеги, принимавшие участие в ней. И из-за того, что эта работа для меня — первая. Первый радиоспектакль, который удалось поставить на ГТРК ЛНР и все-таки первый в истории нашей Республики. Да и в моей практике тоже — это моя первая работа. Аудиокниги, озвучкой которых я занимаюсь, не в счет.
А выбор именно этой даты, 7 мая — конечно, сознательный. Мы с руководством ГТРК ЛНР, в частности с Еленой Юрьевной Прасоловой (генеральный директор ГТРК ЛНР — прим. ЛИЦ) долго обсуждали дату выхода, и вот недавно, на одном из обсуждений эта дата родилась сама собой. Во-первых, выходом этого спектакля телерадиокомпания показывает всем, что мы расширяем свои возможности. Мы умеем делать не только телепрограммы, документальные фильмы, очерки и зарисовки, не только подкасты и радиопрограммы, но теперь уже и радиоспектакли. И, надеюсь, этот бесценный опыт поможет нам в дальнейшем развивать наши возможности. Главное, не останавливаться на достигнутом.
И, конечно же, главная идея этого радиоспектакля в том, что работа над собой никогда не заканчивается, и зачастую одному не так-то просто залечить свои душевные раны.
ВЗГЛЯД В ЭФИР
— Для кого вы ставите этот спектакль — для искушенных театралов или для парня в окопе, у которого есть только наушники и тишина?
— Скорее, второе. Для ребят в окопах. Пьеса очень человечная, очень жизненная, за что громадное спасибо автору, которому, я надеюсь, тоже радиоспектакль понравится. Оценка искушенных театралов мне тоже важна, но насколько я знаю — радиоспектакли у нас в Луганске не ставили очень давно. Потому и перенять опыт у кого-то у меня не было никакой возможности.
Хотелось бы, чтобы радиоспектакль понравился неискушенным театралам, обычным людям. Ну и конечно важны любые мнения о нашей работе.
— Что должен услышать и понять слушатель после финальных слов «Тени цикады»? Какое чувство вы хотите, чтобы он унес с собой?
— Чувство сопереживания, неравнодушия. Чувство любви к своей Родине и ее людям. Чувство гордости за тех, кто сейчас с оружием в руках защищает нашу Россию.
***
Читайте нас в MAX.
