О том, как изменилась работа военного врача в зоне СВО, о специфике службы в десантных войсках и о том, что значит быть медиком на передовой ЛуганскИнформЦентру в День военного медика России рассказывает офицер медицинской роты действующего в зоне СВО 299-го гвардейского парашютно-десантного полка 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии ВДВ с позывным «Ноотроп».
ПРОФЕССИЯ И ПУТЬ
— Как вы пришли в военную медицину? Что стало определяющим — семейная традиция, призвание или сама служба?
— Пришел на войну, так как надо додавить всю эту шушеру. Иначе будет повторение истории. Взяли в полк ВДВ военным врачом. И сразу стал выполнять задачи, связанные с армейскими буднями: осмотры, лечение. При необходимости — госпитализация в профильное отделение.
— Вы служите в полку ВДВ. В чем специфика работы медика в десантных войсках?
— Начнем с того, что в ВДВ идет более жесткий отбор, чем в остальные части вооруженных сил. Человек должен быть подготовлен физически и морально. Разницы между здоровым и больным пациентом нет, обращаются по мере необходимости. Но хронических заболеваний, как правило, не выявляется, а выявляется что-то острое. Приходится работать не только врачом-неврологом, но и психологом. В основном бывает страх перед прыжками, но, как правило, после беседы становится легче, уходит тревожность. Десантники с удовольствием идут прыгать с парашютом. Но в итоге военный врач более пристально рассматривает любое заболевание. Так как служба в армии связана с риском и защитой Родины.
— Говорят, что сейчас полностью поменялся характер боевых действий из-за господства дронов. Как это отразилось на боевых травмах?
— По сравнению с другими войнами характер войны, конечно, поменялся. Большая часть ранений связана со сбросами с дронов осколочно-взрывчатых веществ. Большая часть ранений — осколочная. В связи с этим в укладках больше шин и обезболивающих, кровезаменителей. Ведь отличие гражданского и военного медика — быстрота принятия решений под огнем противника, сбросами или иным огневым поражением. Как правило, решение принимается за секунды, даже за долю секунды. Необходимо выявить внутренние кровотечения, и, если необходимо, начать реанимационные мероприятия, тут уже не обращаешь внимания на сбросы или огонь, а профессионально делаешь свою работу.
— Ваш позывной — часть боевой идентичности? Что он значит для вас?
— Я офицер медроты одного из гвардейских полков. Это обязывает ко многому. Мой позывной «Ноотроп» — это название группы неврологических препаратов которая обеспечивает кровоснабжение головного мозга и памяти. По основной профессии я невролог, отсюда и такой специфический позывной.
РАБОТА В ЗОНЕ СВО
— Чем работа военного врача на передовой отличается от работы в тыловом госпитале?
— В связи с новыми аспектами боевых действий, в частности большим количеством БПЛА, интенсивностью огневого поражения, приходится принимать решения за доли секунды. Работа на передней линии заключается в доведении медицинских навыков до абсолютного автоматизма. Оценка выполненных действий происходит спустя какое-то время после оказания помощи и отправки бойца на эвакуацию.
— Как изменилась тактика оказания помощи за последние два года? Что нового появилось в вашей работе?
— Кратно вырос уровень оказания неотложной помощи. Внедрены и отработаны новые методики в оказании хирургической и реанимационной помощи, в частности аппараты ИВЛ, УЗИ, расположенные на незначительном удалении от линии боевого соприкосновения (ЛБС).
— Опишите типичный день военного врача в вашем подразделении.
— К сожалению, у военного врача нет четкого распорядка дня в связи с постоянным ведением боевых действий на линии фронта. Основная задача — быть всегда наготове для оказания неотложной медицинской помощи. Несмотря на взрывы и канонаду, занимаешься своим самообразованием. Смотришь конспекты, специальную узкопрофильную литературу по анатомии, хирургии, реанимации.
— Как вы принимаете решение, кому помогать в первую очередь, когда раненых несколько или алгоритм Пирогова по-прежнему неизменен?
— Пирогова никто не отменял. Раненые с проникающими ранениями в голову, грудь, живот отправляются на оказание помощи и последующую эвакуацию в первую очередь.
СПАСЕНИЕ И ПОТЕРИ
— Расскажите о самом сложном случае в вашей практике.
— Каждый случай индивидуален. Вот было дело: находился на точке стабилизации. Привезли двух тяжелораненых. Характер ранения — проникающие ранения в грудную клетку, брюшную полость, переломы верхней конечности и правой нижней конечности. Сложность заключалась в стабилизации больного в тяжелом болевом и травматическом шоке, обезболивании, восполнении объема циркулирующей крови, стабилизации гемодинамики и дренировании грудной полости.
Или когда привели раненого с тяжелой контузией и с нестабильной гемодинамикой. Сложность заключалась в катетеризации подключичной вены.
Летом 2025 года боец упал без сознания. Прибыв на место, пришлось быстро разобраться, так как, зная неврологию как дисциплину, было определено, что у пациента произошло критическое снижение сахара в крови. Напоили сладким чаем, и боец встал в строй. Это будни военной медицины, в которых нужно хорошо разбираться.
— Что еще врезалось в память?
— Когда пытался ночью поспать, после массивного обстрела к нам принесли тяжелораненого военнослужащего. Раненый находился без сознания с большой кровопотерей. Была оказана неотложная медицинская помощь, кровотечение остановлено. Раненый под массированным обстрелом был доставлен в ПГТ (передовой госпитальный транспорт — тип медицинского учреждения, расположенного в непосредственной близости от ЛБС). Еще одна спасенная человеческая жизнь. Все банально и просто, из этих мелочей и состоит военная медицина.
Еще был случай, когда находясь не при исполнении своих прямых обязанностей, попал под обстрел. К счастью, при себе всегда ношу военную аптечку. Оказал неотложную медицинскую помощь гражданскому населению и помог с их госпитализацией. Это показывает, что наша деятельность распространяется не только на военную службу, но и на гражданское население, за которое мы воюем.
ТАКТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА
— Что нового в современной тактической медицине?
— Высокотехнологичные и богатые на ассортимент аптечки. На точках стабилизации четвертой-пятой линии появилась возможность выполнения более углубленных методов обследования. Углубленные исследования с применением аппарата УЗИ.
— Как организована эвакуация раненых из вашего подразделения?
— Группа эвакуации доставляет раненых на передовую точку стабилизации. После стабилизации, без промедления, раненые доставляются в ПГТ для выполнения высокотехнологичных операций.
— Что для вас тяжелее — потерять бойца или сообщить родным, что не смогли спасти?
— Врач и сам оказывается в тяжелой стрессовой ситуации. Человек, с которым ты пил, ел, делил одну землянку, умер у тебя на руках. Остался недопитый чай, личные вещи. Это сложный и неоднозначный вопрос, на который у меня нет ответа.
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР И БУДУЩЕЕ
— Как война меняет человека? Что изменилось в вас за время службы?
— Высокая организация работы, сплоченность и уверенность в плече друга. «Сам погибай, а товарища выручай» — придумано не нами, а великими полководцами, не проигравшими ни одной битвы.
— Как вы сохраняете внутреннее равновесие и не выгораете?
— Глубокая уверенность в правильности наших действий и вера в Победу.
— Что для вас День военного медика на передовой — праздник или рабочий день?
— Нечто среднее. В редкие минуты затишья пытаешься отвлечься: чашка кофе, кот, который трется о твою ногу, общение с друзьями и близкими. Все эти мелочи делают день, прожитый здесь, счастливее.
— Что бы вы пожелали молодым врачам, которые только прибывают в зону СВО?
— Если кто-то думает, что белый халат всенепременно защитит их от смерти и что у врача кровь другого цвета и отличается от цвета крови штурмовика, то они ошибаются. У свинорылых нет ни чести, ни флага, ни Родины. У них считается честью добить медицинского работника, несущего жизнь.
