Замполит отдельного медицинского отряда Добровольческого корпуса Шарапутдин Мустафаев (позывной «АМА») находится в зоне СВО практически с самого ее начала. В апреле 2022 года он приезжал, чтобы оказывать духовную поддержку бойцам-мусульманам, а после и сам принял решение отправиться добровольцем на фронт. Служил начальником эвакуационной роты, потом стал помощником командира отдельного медотряда Добровольческого корпуса по военно-политической работе.
— Вы 15 лет своей жизни посвятили проповеди ислама. Расскажите о своем пути.
— Начну с того, что во многом это идет от семьи. Дедушка был муллой в селе, бабушка тоже была очень религиозной. Они сильно повлияли на мое воспитание. Можно сказать, что именно от них я перенял религиозность, стал читать Коран, интересоваться историей ислама, традициями. Это и стало тем ключевым моментом, который повлиял на выбор моего дальнейшего жизненного пути. Хотя, не скрою, отец видел меня в другом — он хотел, чтобы я пошел по военному пути или в силовые структуры, но Всевышний распорядился иначе.
Я окончил школу-интернат № 10 в городе Кизляр. После этого поступил в Дагестанский исламский университет имени шейха Мухаммада-Арифа. С 2005 по 2010 год я там учился и получил высшее религиозное исламское образование. Затем поехал в Москву, поступил в Московский исламский университет, окончил его и преподавал там около четырех лет. После меня направили на практику в Тверскую область — работал около трех лет заместителем имама. Потом меня обратно командировали в Москву, я работал в одной из исторических мечетей города, был лектором. Параллельно, работая в духовенстве Москвы, я вел работу духовно-нравственного характера — с заключенными и с военнослужащими в частях. Примерно с 2010-го по 2021 год я работал в Москве на этом направлении.
В 2017 году я создал спортивный клуб «Универсальные бойцы России». Был не только его основателем в Москве, но и открывал филиалы по всей России. Я знаю, как важно работать с молодежью, говорить с ней на одном языке. Не ругать молодежь и не говорить, что предыдущие поколения были лучше, а постараться найти подход к молодым людям. Я понимал, что таким инструментом в работе с подрастающим поколением может стать спорт. Моей целью было воспитание молодежи, чтобы молодые люди были развиты физически, духовно, морально, чтобы они были настоящими патриотами России. У нас тренировались люди всех религий, конфессий, наций. В клубе занималось очень много известных бойцов.
Я горжусь тем, что сегодня в России около восьмидесяти филиалов нашего клуба. Я был имамом и параллельно занимался с молодежью спортом.
— У Вас была насыщенная жизнь в Москве — духовное служение, работа с молодежью, спорт. Как Вы оставили все и приняли решение отправиться в зону проведения спецоперации?
— Я не отказывался ни от чего, просто пришло время, и я понял, что могу быть полезным еще большему количеству людей. В 2021 году, в разгар пандемии, я принял решение перевезти семью из Москвы в Дагестан. До 2022 года работал в южном Дагестане — Дербент, Избербаш.
В 2022-м, когда все началось, я пришел к своему духовному наставнику — муфтию Дагестана, шейху Ахмаду Афанди, он на сегодняшний день является представителем Совета Алимов (ученых-богословов) Дагестана. Он сказал, что мне нужно поехать на освобожденные территории и помогать воинам. Сказал: «Поезжай, посмотри, где от нас будет польза воинам, приноси эту пользу. Люди на войне — их надо морально поддерживать». И вот в апреле 2022 года я уже приехал сюда.
— Сначала Вы просто оказывали духовное окормление?
— Не просто духовное окормление. Я ездил и общался с простыми бойцами и командованием по всем четырем регионам — Луганская и Донецкая Народные Республики, Запорожская и Херсонская области. Были запросы от разных командований. Я обращался к духовным управлениям в разных регионах России, они мне давали кадры, я их состыковывал. По сей день многие имамы, которые пришли еще тогда, при моем содействии, работают и приносят пользу. Около 30 человек на сегодняшний день подписали контракт и начали работать, приносить пользу.
— А вообще большой запрос у бойцов на духовное окормление? Война обнажает эту потребность человека в общении с Богом, в поиске ответов на вечные вопросы?
— На войне люди ближе к Богу, и их спасает только молитва. Как мой коллега и близкий друг отец Дмитрий (помощник командира Добровольческого корпуса по работе с верующими военнослужащими иерей Дмитрий Быков — прим. ЛИЦ), говорит: «Только молитва нас спасет». И здесь то же самое: общаясь с каждым из бойцов, ты видишь свет в его глазах, чистоту. Говорится же, что ближе к Богу тот, кто искренен в своих молитвах.
Когда общаешься с бойцами, почти каждый рассказывает тебе историю, а у большинства она не одна, как он чудесным образом выжил благодаря молитве в таких ситуациях, где, казалось бы, у человека нет шансов спастись. Особенно часто я сталкивался с силой молитвы, когда работал в отделении эвакуации. Три месяца вывозил раненых. И за все время, хвала Аллаху, не было ни одного «двухсотого». «Трехсотые» были, но не тяжелые, а «двухсотых» — ни одного. Разве это не чудо?
— Вы сказали, что служили в отделении эвакуации. То есть изначально пришли на должность, которая не была связана с Вашей религиозной деятельностью. Почему такое решение?
— Как я уже сказал, я занимался духовными делами, был координатором духовного собрания мусульман России на новых территориях. И вот до того, как подписать контракт в апреле 2026 года, я сложил все полномочия по духовным делам. Пришел к командиру, говорю: «Я хочу в эвакуацию». Он говорит: «Зачем?» Я говорю: «Мне нужно, я хочу себя попробовать, пройти путь снизу вверх». Я тогда уже понимал, что больше моя помощь здесь как духовного лица не нужна — везде есть имамы, и все они хорошо справляются со своими обязанностями. А я хочу еще чем-то послужить, быть где-то полезным. И вот так зашел командиром отделения эвакуации.
— А как потом стали заместителем командира медицинского отряда по военно-политической работе?
— Знаете, учитывая мой опыт духовно-просветительской работы, батюшек христианских, имамов мусульманских — для меня это то же самое служение. Здесь даже, возможно, в чем-то полегче, чем в нашей работе.
Почему? Потому что там, в миру, у людей разные ситуации бывают: разводы, имущественные споры, предательство, убийства — разные ситуации, одним словом. И имамы, и батюшки, когда к ним приходят за духовным советом в тяжелой жизненной ситуации, должны найти нужные слова, чтобы человека поддержать или поставить на путь истинный. А здесь — линия фронта, здесь проблемы и сложности обретают другой характер, нет каких-то надуманных историй, фальшивых чувств. У бойцов запросы на духовную и моральную поддержку не такие, как у людей в мирной жизни.
Конечно, есть разногласия какие-то или недопонимания. Но буквально полчаса-часа хватает с бойцами пообщаться — и человек понимает, для чего он здесь и как нужно поступить, чтобы быть честным перед собой и товарищами. Я всегда в своей работе придерживался основного правила: если человек связывает сердце с Богом и идет так по жизни, то у него не будет никаких преград и помех. А если он опирается по жизни на других людей, то должен быть готов, что человек может поругаться с другим человеком, поссориться, даже предать. И когда ты знаешь, с кем как общаться, с кем какой диалог вести, кого как мотивировать, то и работать тебе не сложно.
— Каким Вам видится наше будущее?
— Знаете, перед отправкой на СВО, за неделю до этого, я был на свадьбе у внука муфтия Дагестана. Там было очень много уважаемых людей, много его родственников, друзей. И вот он встал перед всеми и сказал такие слова: «Может, некоторым не нравится, но все будет хорошо, особенно для России». Я не знаю, к кому-то конкретному он обращался или просто эти слова ему в ту минуту пришли на ум, но мне они запали в самое сердце. А учитывая тот факт, что муфтий Дагестана — шейх Ахмад Афанди — очень мудрый человек, многое знает, и многое ему открывает Всевышний, я точно знаю, что его слова звучали как пророчество.
Общаясь каждый день с бойцами и с командованием, я вижу, что война меняет людей, и отношение к Богу, и отношение друг к другу. Почему? Потому что любая тяжелая ситуация в жизни человека заставляет его задумываться, хочет ли он быть ближе к Богу или вся его жизнь конечна и бессмысленна. И здесь то же самое. Все это идет у нас на обновление, очищение. После трудностей бывает облегчение — в Коране говорится: «За каждой тягостью наступает облегчение». Трудности сегодня принесут облегчение завтра. Тяготы нас закаляют и не дают отвернуться от Бога. Только так мы сможем выстоять и победить. Причем победить не только внешнего врага, но и своего внутреннего, стать лучше и ближе к Богу.
Мой духовный наставник шейх Ахмад Афанди мне всегда говорил: «Самая большая хитрость — это честность. Самый сильный человек — это справедливый человек». На первый взгляд, эти утверждения противоречат сами себе, но вы только вдумайтесь в их смысл! Чтобы врать и делать подлости не нужны ни смелость, ни мужество — гадости всегда делаются скрытно. А вот быть честным с окружающими и с собой — это большое искусство. Точно так же большое искусство и огромная сила в том, чтобы оставаться справедливым вне зависимости от обстоятельств.
— Кем Вы себя видите после окончания спецоперации? Снова к духовной работе вернетесь, либо, может, займетесь общественной работой? Какие у Вас планы?
— От духовно-просветительской работы я никогда не уходил и уходить не собираюсь. Всю свою сознательную жизнь я ей занимался и буду заниматься столько, сколько Аллах даст мне сил и времени. От работы с молодежью и занятий спортом я тоже не планирую отказываться. Как я уже говорил, именно в работе с подрастающим поколением я вижу перспективу развития нашего государства. Без здоровой нации, воспитанной в духе патриотизма и любви к Родине, невозможно построение сильной России.
Скажу честно, что мне поступают различные предложения — и на государственные должности предлагают зайти, и различные общественные проекты, но от своего основного вектора я отходить не планирую. В первую очередь я духовное лицо, поэтому мой путь — служение людям и Всевышнему. Я хочу быть максимально полезен.
— А почему такой необычный позывной «АМА»?
— Это первые буквы имени моего старшего брата. Я его очень уважаю и люблю, он настоящий патриот России и Дагестана. Он для меня не просто брат, а человек, на которого хочется быть похожим. Наравне с моим духовным учителем шейхом Ахмадом Афанди, мой брат является для меня нравственным образцом, каким должен быть человек.
Дай нам Бог силы быть полезными для общества, для народа и для всего нашего государства в это нелегкое время.
***
По материалам газеты «ДШК: главный калибр»
