Их жизнь разделилась на «до» и «после». В «до» остались постоянные обстрелы и страх за жизнь свою и своих близких, угрозы от солдат страны, гражданами которой они когда-то были. Страны, которая в буквальном смысле открыла на них охоту просто за желание говорить на родном языке. В «после» появилась надежда на мирную жизнь и спокойствие за будущее детей. И это «после» стало возможным благодаря российским бойцам, которые эвакуируют в безопасные места мирных жителей в освобождаемых от ВСУ населенных пунктах Донбасса.
Корреспондент ЛуганскИнформЦентра побывал в одном из пунктов временного размещения (ПВР) на территории Донецкой Народной Республики и пообщался с людьми, которые были выведены нашими военнослужащими из Константиновки.
Константиновка — один из крупнейших укрепузлов ВСУ в оккупированной части Донбасса — была освобождена российской армией в начале июля 2026 года. Однако город продолжал подвергаться постоянным обстрелам со стороны противника, в результате чего было принято решение эвакуировать оттуда мирных жителей.
Эта работа была организована под руководством заместителя командира по военно-политической работе Третьего армейского корпуса Южной группировки войск с позывным «Братск».
Командованием была поставлена задача эвакуировать мирных жителей после освобождения Константиновки. Надо было разработать план эвакуации, определить ее точки. Задача нелегкая. Маломобильных жителей эвакуировали на носилках, некоторые солдаты тех, кому становилось на маршруте плохо, до точек эвакуации несли на себе. Было пробито несколько маршрутов, в результате удачно эвакуировали более полутысячи мирных жителей, — рассказывает «Братск».
«НАМ СВИДЕТЕЛИ НЕ НУЖНЫ»
Семья Ирины Андреевны до начала боевых действий жила обычной жизнью: сама работала на кондитерской фабрике, муж — водитель, сын — студент, дочка — школьница.
Говорит: город не покидали осознанно, ждали российскую армию.
— Мы вообще не рассматривали варианта выехать на Украину, мы хотели в Российскую Федерацию, — рассказывает Ирина.
Из квартиры были вынуждены перебраться в частный дом, но его спалили украинские беспилотники: увидели, что там находятся люди, нанесли удар, семья выскочила на улицу буквально босиком. Спасти удалось маленькую собачку — йорка, немного провизии. Затем перебрались в подвал чужого дома.
— Постоянно прятали ребенка, так как была принудительная эвакуация детей. Хочешь не хочешь, а с несовершеннолетним ребенком ты должен выехать на территорию Украины. Муж и сын скрывались от ТЦК, не выходили на улицу, — голос Ирины дрожит, воспоминания явно даются ей нелегко.
Признается, что в те дни жила надеждой обрести другое будущее, где не надо прятаться и жить в постоянном страхе.
Жительница Константиновки Раиса Григорьевна большую часть жизни проработала в системе дошкольного образования. Так случилось, что в городе проживала без родных, держалась вместе с такой же пожилой соседкой по двухподъездному «учительскому» дому.
О том, что происходило в городе при ВСУ, вспоминает со слезами на глазах:
— В нашем доме жили эти вояки бандеровские. Сначала в квартирах, потом в подвале. Когда они менялись, каждый раз вопрос задавали, почему мы не эвакуировались. А я им говорю: «Нет, Донбасс — моя Родина, Донецк — моя столица, а Константиновка — это моя жизнь. Я родилась в Константиновке, я училась в Константиновке, я и вся моя семья тут работали, мы никуда никогда не уезжали».
Происходившее в городе прямо называет геноцидом: семьи с детьми заставляли уезжать под угрозой увольнения и изъятия ребенка. ВСУшники буквально вламывались в оставленные жильцами квартиры.
— Я им говорю: «Зачем вы ломаете? Если вам что-то нужно, у меня есть ключи от каждой квартиры, мне соседи оставили. Я вам дам, что вам нужно». А им все безразлично: мы хозяева, и все.
Еще до начала активных боев за город запугивали пожилую женщину, спрашивая, не боится ли, что ее «тут просто завалит, некому будет даже вытащить из-под обломков».
— Я говорю: зачем вы рушите дома? Сюда люди вернутся еще, вы же их просто выселили отсюда, они уехали, потому что дети у них, еще какие-то причины. А они на мове: «Николи не повернутся» («Никогда не вернутся»).
Однажды Раиса Григорьевна увидела солдат со свастикой на одежде.
— Я их спросила: у вас форма новая? Но они промолчали. Я говорю: ну что вы так все разбиваете? А они в ответ: «Нам свидки не потрибны» («Нам свидетели не нужны»).
Квартиру Раисы Григорьевны поджог украинский дрон, когда ее самой, к счастью, не было дома.
— Я забежала, смотрю, а там жидкость именно плавится. Я знаю, как обычный костер горит, а тут все плавилось, сжималось, жар был ужасный. И они же знали, что там люди живут! Если бы мы с соседкой были в квартире, а они знали, что мы всегда днем в квартире, мы бы, конечно, не вышли живыми. От нас бы не то что трупов, после этого просто ничего не осталось. Действительно, никаких свидетелей, никаких…
ТАК И ДОШЛИ
Семья Ирины Андреевны встретила российских бойцов возле дома, в подвале которого укрывалась. Парни стали готовить эвакуацию.
— Связались с командованием, назначили время. Когда мы выходили из подвала, за нами украинские дроны летали. И, когда мы встретились с российскими бойцами, дрон по нам сработал, мы все получили ранения. Нам бойцы сразу же оказали помощь.
Людям предстояло пройти 12,5 км под постоянной угрозой повторных атак. И это были тяжелейшие километры в их жизни.
— У моих детей — сыну 24 года, а дочке 13 лет — были тяжелые ранения: у сына обе ноги ранены, одна навылет, у дочки кусок плоти с ноги вырван. Так вот, их российские бойцы весь путь на себе тащили. Причем сына нес боец такого же года рождения. Нас разделили на две группы: муж с дочерью шли первыми, мы с сыном — вторыми. Нас постоянно украинские дроны преследовали. Когда уже пришла машина эвакуации, первую группу начали дроны атаковать заново. Они в машину целились, но вовремя боец отреагировал, из машины вывел быстро под кусты. Тогда мужа зацепило и боец был ранен — он ведь моей девочке свой бронежилет отдал.
Раиса Григорьевна с соседкой решили выбираться из Константиновки сами, пошли в сторону трассы на Донецк. Ночевали на пустынной автобусной остановке, днем делали передышки, опасаясь украинских дронов.
— Тяжело шли: я плохо вижу, а соседка плохо слышала, потому что ее контузило, когда стену моей квартиры разрушило, она была травмирована осколком кирпича. Видели дроны — останавливались. Конечно, было видно, что идут две женщины. Но это для них ничего не значило — женщины, пожилые, молодые…
Дойдя до развилки дорог и поворота на Донецкую трассу, увидели блокпост.
— Я начала звать: «Пожалуйста, выйдите на трассу. Мы беженки, две женщины из Константиновки». И к нам бегом выбежали, не вышли, а именно выбежали российские солдаты. Спрашивают: «Как вы сюда дошли? Все же заминировано». А вот так и дошли. У меня икона очень красивая, Иисуса Христа. Так я ее несла. Меня потом солдаты спрашивали: «Что вы какой-то кубок несете, бабушка?» Я им говорю, что это мой оберег, я с ним вышла из своей квартиры и вот смогла живой и здоровой добраться до вас.
Встретив пожилых женщин, российские бойцы сразу же оказали им помощь, предложили еду и воду и начали готовить эвакуацию.
— Каждый, кто приходил, обнимал нас и говорил: не волнуйтесь, мы вас спасем, мы вас выведем. Мы сейчас свяжемся с командованием, и мы вас выведем в безопасное место. Так и было, — вспоминает Раиса Григорьевна.
Выводили их под постоянной угрозой атак украинских дронов, бойцы прикрывали женщин собой. В какой-то момент в силу возраста и перенесенных испытаний идти дальше Раиса Григорьевна уже не могла.
— Ко мне подбегает солдат, который нас сопровождал, и берет меня на руки. Я говорю: «Что вы делаете? Вы же в обмундировании, вам тяжело». А он мне: «Нет, мы вас не бросим. У нас приказ — вас привести в тот пункт, куда положено». Я тогда ему говорю: «Простите, ребята, что вам приходится заниматься совсем не своим, не военным, делом. Это мы привели в Киеве этих бандеровцев, нацистов к власти. И вам приходится еще теперь нас спасать».
По цепочке женщин доставили до машины эвакуации и уже на ней — до промежуточного пункта сбора.
— Говорят нам: «Вы уже вторые сутки идете, вы совсем голодные». Приносят нам два ящика продуктов, открывают. Я говорю: «Ребята, это же ваше!» А они: «Нет-нет, все у нас есть, это вам». Первое, что я увидела, — это белый хлеб. Консервы-то у нас были, мы запаслись, а вот хлеба давно не видели. Я хлеб взяла, говорю: «Ничего не надо больше, я хочу только хлеб». И начала хлеб целовать, — плачет Раиса Григорьевна.
На следующее утро женщин переправили в пункт временного размещения.
ПРОСТЫХ СИТУАЦИЙ НЕ БЫВАЕТ
Замполит с позывным «Сочи» непосредственно участвует в эвакуации населения из Константиновки. Признается: простых ситуаций тут нет, каждый вывод мирных жителей — настоящая спецоперация.
— Простых случаев тут не бывает. Каждый вывод группы — это, можно сказать, — целая операция со своими нюансами, нельзя сказать, что какая-то была проще, а какая-то сложнее. Единственное, бывает попроще, когда непогода. Все остальное — это постоянные нервы, пот и, к сожалению, бывает и кровь.
Он поясняет, что рельеф местности в окрестностях Константиновки таков, что создает дополнительные трудности.
— Достаточно проблематично пройти по этому пространству. Надо подобрать время, посмотреть, чтобы не было мин на дороге. Но главное — это дроновая опасность. Люди буквально встают в цепочку, по рации докладывают обстановку по небу, по минной ситуации, потом начинается вывод граждан. Согласовывается время выхода, и в определенный момент небольшие группы по три — пять человек концентрируются, и под прикрытием наших коптеров начинается движение. Перед этим проводится инженерная разведка, работают саперы. В целом это труд титанический, — рассказывает «Сочи».
По его словам, выходят жители на российских бойцов благодаря разным системам оповещения — кого-то информируют продвигающиеся дальше штурмовики, разбрасываются листовки, где сообщается о возможности эвакуации, действует «сарафанное радио».
Среди эвакуируемых много маломобильных людей, семей с маленькими детьми. Их российские бойцы зачастую несут на носилках, а то и на руках.
— Бывает, что дроны врага иногда прорываются и, не найдя военной цели, бьют по гражданским. Но, как правило, наши бойцы это все пресекают. Люди идут с охранением, по пути следования у нас есть специально оборудованные укрытия. Так, с Божией помощью и военной смекалкой выбираемся, — констатирует «Сочи».
ВЫ ДЛЯ НАС РОДНЫЕ
Люди, которым посчастливилось встретиться с российскими бойцами, не перестают благодарить их.
— Мы им очень благодарны, они такую работу делают, рискуют своими жизнями, выводя нас, — говорит Ирина Андреевна.
— Я ребятам этим говорю: вот свои, украинцы, подожгли, убивали, уничтожали… А вы же вроде совершенно чужие, а с той стороны старуху на руках вынесли. А они мне: да вы для нас родные, — Раиса Григорьевна, долго пытавшаяся сдерживаться, дает волю эмоциям.
Жизнь этих людей сейчас постепенно налаживается, но помощь им по-прежнему очень нужна.
В настоящее время в ПВР, где мы находимся, живут более 700 человек, выведенных из Константиновки, ожидается прибытие еще около тысячи. Есть дети — самому младшему всего 11 месяцев.
— Им нужно помочь адаптироваться, привести себя в порядок, направить в медучреждения, на паспортизацию. Их нужно обеспечить, казалось бы, элементарными для нас вещами, такими как ложки, вилки, еда, постельное белье, элементарные средства гигиены. Помощь нужна с нуля. Например, одежда, начиная снизу доверху. Учитывая, что сейчас холодает, одежды нужно гораздо больше, — рассказывает Анна Орел, специалист по социальному сопровождению, курирующая работу ПВР.
Отмечает, что в ПВР люди приходят уже сытые и одетые, благодаря российским военным.
Они же пришли на помощь и организовали доставку первой крупной партии гуманитарной помощи.
— К нам обращались руководители ПВР и говорили: «Где бы нам взять машинки стиральные, предметы первой необходимости?» Вот уже наступление зимы, а никто как мы, сибиряки, понимаем, что такое зима, — рассказывает «Братск», уроженец Иркутской области.
Он обратился к руководству региона, уполномоченному по правам человека Светлане Семеновой, на призыв откликнулись общественные организации, предприятия, просто неравнодушные граждане. Буквально за две недели были собраны необходимые вещи — от одежды и предметов личной гигиены до бытовой техники, например, стиральных машин. На двух военных грузовиках ее доставили в ДНР адресно для эвакуированных жителей Константиновки.
Семья Ирины Андреевны уже строит планы на будущее. 13-летняя Валерия учится в школе, делится мечтой — хочет стать полицейским. После залечивания ран семья планирует перебраться поближе к родственникам в Краснодарский край, устроиться на работу, найти жилье. Они все готовы начинать новую жизнь, где не будет места войне и страху, уверенно говорит Ирина.
Раиса Григорьевна мечтает когда-нибудь вернуться в родную Константиновку.
— Забыть нельзя, но вернуться пока невозможно. Если бы было хоть какое-то минимальное жилье, я бы вернулась, конечно. Это моя Родина, мой город. Вы же понимаете меня?
Конечно, понимаем. Все будет!
