О вышедшем на днях девятом сборнике статей Философского монтеневского общества (ФМО) «Философия религии и свободомыслия» ЛуганскИнформЦентру рассказывает культуролог, доцент кафедры философии, истории и педагогики Луганского государственного аграрного университета имени Ворошилова, кандидат философских наук, литературный критик Нина Ищенко.
ФИЛОСОФИЯ НА ПЕРЕДОВОЙ
— Что происходит в луганской философии и культуре прямо сейчас? Есть ли у вас ощущение, что философия востребована?
— Сегодня происходит активная интеграция философской среды Республики в общероссийское пространство. В первую очередь эта работа идет в официальных институтах, на кафедрах, в диссоветах, научных журналах. Но и любителям из ФМО есть чем заняться. Монтеневцы больше внимания уделяют тем вопросам, которые ставит перед нами современная российская жизнь: общество чтения против общества потребления, военная журналистика на СВО, культура протеста, распространение языческих культов, философия религии и философия атеизма.
— В сборнике есть статья Веры Даренской, где она пишет, что в условиях войны религиозная риторика с обеих сторон звучит предельно остро. Возможен ли диалог верующих и атеистов?
— Диалог не всегда возможен, но к нему всегда нужно стремиться. Даренская описывает типы аргументации, используемые атеистами, и показывает, какие возможны ответы верующих на эти аргументы. Ее текст заставляет признать, что типы аргументации не меняются довольно долгое время, и самый распространенный прием — создать воображаемого верующего и разгромить его в полемике. Она показывает бесплодность этого пути, который убеждает только тех, кто уже убежден, и призывает к большему вниманию к доводам оппонентов и их духовному опыту. Ситуация войны ничего принципиально не меняет в этом подходе. Напротив, острота ситуации требует и предельной осторожности, а спорить с собеседником, а не с тем, что ты придумал сам, — это основа любой продуктивной полемики.
— Елена Заславская писала, что «философ в эти непростые времена должен парить над схваткой в гондоле воздушного шара». А заукраинец Еременко добавил — мол, «парить над схваткой и корректировать огонь». Это сказано в 2014 году. А как считаете вы после 12 лет войны?
— Приведенный парадокс показывает двойственность украинской пропаганды мира: то, что подается как парение над схваткой, на самом деле является прикрытием совершенно определенной политической позиции. Я не считаю, что дело философа — корректировать огонь. Дело философа — познавать мир и человека. Философия интересна как наука о том, что есть, а не призывы к тому, что делать. Что делать обществу — это политический вопрос, что делать человеку — это моральный выбор. В обоих случаях полезно знать, с чем мы сталкиваемся и что происходит. Дело философии — прояснить хоть немного эти вопросы. Такова же и цель ФМО.
ОТ УНИИ ДО САТАНИЗМА
— В сборнике есть статья Ксении Сабиной «От унии до сатанизма: генезис духовной деградации Украины», где анализируется роль неоязычества и сатанизма в украинских националистических кругах. Насколько, на ваш взгляд, религиозное измерение конфликта сегодня важнее политического?
— Для верующих людей религиозное измерение всегда важнее политического. В современных обществах политизируются многие моменты, включая религию. В украинском обществе создана новая национальная церковь, которая прямо объявляет себя государственной, то есть ставит веру в зависимость от политики. Размышления Сабиной показывают, к чему это может привести: к добавлению религиозного пыла в политический конфликт, что крайне вредно прежде всего для тех, кто дегуманизирует людей другой церкви. «Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое правое дело». Эти слова Григория Померанца показывают, что ты настолько человек, насколько обращаешься с другими как с людьми. Философия помогает понять это.
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ КАК КАНОН И КАК ОРУЖИЕ ПАМЯТИ
— Виталий Даренский в статье «„Смысл жизни“ князя Трубецкого — „канон“ православного экзистенциализма» называет книгу 1918 года «итоговой» и «своего рода „каноном“». Почему именно сейчас, в годы новой войны, вы обращаетесь к философии, рожденной после революции и в начале Гражданской войны?
— Часто говорят: история учит, что она никого ничему не учит. Если в масштабах всего человечества это может быть и верно, то отдельный человек способен в какой-то мере усвоить уроки истории. Трубецкой переживал то же, что переживаем мы сейчас: войны между жителями когда-то единой страны и взаимное ожесточение, которое привело к кровопролитию. Его опыт, философское осмысление происходящего полезны нам — мыслящим людям в той же ситуации. Основные категории мысли Трубецкого в его работе — это разрыв «круга сансары», откровение Христа, преображение ума и «софийное» видение мира в Вечности. Архетипическим прообразом этой книги является судьба библейского Иова, а в христианской традиции — путь Августина Блаженного и его «Исповедь» как исток экзистенциальной мысли. Это те произведения, с которых может начаться путь к себе в любых исторических условиях.
— Константин Деревянко пишет о Кутузове, командовавшим Луганским пикинерным полком, и заканчивает текст вопросом: «Как долго в самом центре русского города Луганска будет возвышаться всем известный символ украинского национализма? И будет ли здесь когда-нибудь установлен памятник луганскому полковнику Кутузову?». Философское общество — это ведь не только кабинетные размышления, но и работа с городским пространством, с памятью.
— Идея перенести памятник Тарасу Шевченко с центральной площади Луганска и вместо него поставить памятник деятелю русской истории, например, Екатерине Второй, основательнице города, неоднократно поднималась в публичном пространстве. Об этом говорили и писали члены ФМО Деревянко, Даренский и я. Однако до реализации она пока не дошла. Общественность города еще не готова к этой мысли. И тут ФМО может сыграть свою роль, как сыграла, освещая историю установки памятника Шевченко в середине 1990-х. Статья Деревянко показывает, что Луганск стоит не в диком поле. Что с момента своего основания был частью большой России.
БУТАН, ИНДИЯ И АЛЬТЕРНАТИВЫ СЕКУЛЯРНОМУ МИРУ
— В разделе «Философия религии» есть две статьи Ольги Бодрухиной — о Маха Кумбха Меле и о Бутане. Это взгляд на другую цивилизационную модель. Для вас это просто экзотика или вы ищете в этих традициях альтернативу тому, что происходит с секулярным обществом на Западе и в постсоветском пространстве?
— Опыт Бутана — это религиозный и государственный опыт, с которым стоит ознакомиться. В то же время использовать этот опыт во многоконфессиональной России невозможно. В Бутане существует государственная религия — буддизм, и это положение закреплено в конституции. У нас в России православие было государственной религией во времена Российской империи, что способствовало государственному преследованию иноверцев, настроило многие группы населения против государства и заставило их поддержать революцию 1917 года. В наши дни вмешательство государства в дела веры может привести к еще более катастрофическим последствиям, что мы видим на Украине. Религия — это путь к Богу, который человек проходит сам. Вмешательство государства в этот процесс в лучшем случае не помогает.
ПОП-КУЛЬТУРА, КИНО И ЦОЙ
— В разделе «Философия свободомыслия» есть тексты о Викторе Цое, о фильмах «Стальной алхимик», «Баллада об Орин». Для кого-то это может показаться «нефилософским». Это сознательная стратегия — искать философию там, где ее обычно не ждут?
— Наша стратегия — искать философию там, где она находится. Если философия осмысляет весь мир, странно было бы, если бы она не осмысляла и культуру, в которой выражается взгляд людей на мир. Кроме того, философия культуры — это академическая специальность, по которой пишутся монографии и защищаются диссертации. Возможно, и затронутые в сборнике темы станут основой профессиональных исследований. А пока что они показывают читателям, что философия религии присутствует и в популярной, а не только элитарной культуре.
— В вашей статье анализируются способы изображения Спасителя через христологические модели — докетизм, арианство, монофизитство, несторианство, халкидонское православие. Не слишком ли сложный богословский аппарат для разбора «Терминатора» и «Главного героя»? Или, наоборот, — показывать, что за массовой культурой стоят тысячелетние смысловые конструкции?
— Сложность понятийного аппарата не нужно путать со сложностью предмета. Философия показывает, какие идеи сформировали нашу культуру и как они проявляются в современных произведениях, включая кино. Именно кино делает богословские идеи доступными широкому кругу зрителей, и философия не может это игнорировать.
— Для вас «философия свободомыслия» — это как раз про сохранение внутренней свободы? Или про что-то еще?
— Философия свободомыслия, как и философия религии, двойственна. С одной стороны, свободомыслие — это всегда прорыв самостоятельного мышления за установленные границы. С другой стороны, уже сформировалось множество традиций свободомыслия, о которых пишет Арсентий Атоян, — атеизм, феминизм, анархизм, агностицизм и так далее. У них уже сложились свои нормы и формы. Свободомыслие — это выход и за нормы свободолюбивых тоже, и доклад Ивана Серокурова об этом еще раз напоминает.
ПОЭЗИЯ КАК ФИЛОСОФСКИЙ КОММЕНТАРИЙ
— Заславская в этом сборнике выступает не только как соредактор, но и как поэт. Как связаны в вашей работе поэзия и философия? И почему поэтический комментарий стал традицией сборников ФМО?
— Поэтический комментарий есть в каждом сборнике, начиная со второго. Поэзия — это еще одна формы постижения мира. Она не рациональна, как философский дискурс, но создает образы, которые потом могут расшифровывать поэты. Платон постоянно ссылается на Гомера, философ ХХ века Хайдеггер много лет прояснял философский смысл поэзии Гельдерлина. В поэзии Заславской отражен дух времени — того исторического перелома, который Донбасс переживает с 2014 года. Нельзя обеднять читателя, игнорируя такую возможность.
— Можно ли сказать, что современная военная поэзия Донбасса берет на себя ту же функцию, что и философия, — осмыслять происходящее на уровне предельных смыслов?
— Такие шедевры, как «Соледар. Сверхновая» Заславской, соединяющие осмысление и образность, появляются редко. По большей части поэзия создает образы, проявляющие скрытый смысл культуры, пробуждающие культурную память как человека, так и жанра. Луганский интеллектуал Владимир Карбань в рецензии на первый сборник СП ЛНР «Время Донбасса» заметил, что война пробудила старые и, казалось, давно забытые формы стихосложения: молитву, плач, гимн. Как писал Платон, поэты не создают смысл, а являются его проводниками. И это очень важно, потому что это путь к предельным смыслам, более доступный, чем рациональное рассуждение.
МЕЖДУ МОСКВОЙ И ФРОНТОМ
— В разделе рецензий вы пишет о сборнике «Великое русское исправление имен», анализируя доклады российских философов об СВО и отмечаете, что «почти все авторы сборника считают, что единый Запад пребывает в кризисе, и что этот кризис смертельный», но при этом предостерегаете от недооценки противника. Философское сообщество Луганска, десятилетиями находившееся на стыке культур, — видит ли оно эту ситуацию иначе, чем московские или петербургские философы?
— Луганское видение вопроса безусловно есть. Выраженное в сборнике «Великое русское исправление имен» эсхатологическое настроение конца света в Луганске давно преодолено. Как говорит медсестра Катана из поэмы «Соледар. Сверхновая»: «У нас на Донбассе к концу света относятся философски: апокалипсис апокалипсисом, а полы мыть придется!». В каком бы шоке ни пребывала российская общественность в начале СВО, мир не рухнул, жизнь продолжается, нужно работать, мыслить, писать стихи и заниматься философией. И разумеется, не ожидать, что противник исчезнет сам собой или перестанет действовать только потому, что вы сильно потрясены творящейся в мире несправедливостью. Этого не будет. Именно над этим мы и должны работать как общество и как страна.
— В приложении к сборнику приведен полный список докладов ФМО за 2025–2026 годы. Если попытаться одним словом назвать главную тему этих заседаний — что это будет? И что вы хотели бы, чтобы читатель вашего сборника вынес для себя?
— Главная тема этих докладов, вошедших в книгу «Философия религии и свободомыслия», — путь к себе через поиск истины. Атоян уверен, что знание религий в секулярном обществе избыточно, а полезней было бы изучать течения свободомыслия, и он обосновывает свою мысль с помощью рациональной аргументации, создавая открытое пространство диалога, куда может войти любой слушатель и читатель. Цой жил в переломное время, похожее на наше, и позволял себе просто петь о том, что его волнует, и именно это привлекает слушателей до сих пор. Брэдбери за несколько дней написал книгу о месте сложной книжной культуры в ХХ веке, веке телевидения, и как сейчас описывают это в философии, визуального поворота в искусстве, и тем самым попал в «нерв эпохи», нащупал спорный момент, обсуждаемый и в новом столетии. Главное, что ФМО хочет показать читателям, — это не бояться думать и делать то, что вы считаете важным, и ваш интерес и увлеченность пробьются сквозь информационный шум, искусственный интеллект и бурное море чужих идей. А ФМО в этом поможет.
***
Читайте нас в MAX.
