О том, почему театр должен быть топором для замерзшего моря внутри молодого человека и что дает честный спектакль о войне, в День молодежи России ЛуганскИнформЦентру рассказывает актер, режиссер и драматург Луганского академического русского драматического театра имени Павла Луспекаева, ветеран СВО Артем Малахов.
ЛИЧНОЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ
— Вы актер драматического театра, но выросли в семье кукольников. Кто вы сейчас?
— Разделение условно. Кукольник проходит всю школу драматического артиста, но затем ему вручают предмет. Оживить куклу можно только через внутреннюю работу над персонажем. Способ проявления меняется, структура — нет. Кто я сейчас? Тот же человек, просто с возрастом стало больше возможностей. Я работаю в драматическом театре, но не оставил театр кукол. Сейчас плотно сотрудничаю с Горловским театром кукол: к юбилею делаем взрослый спектакль по моей пьесе, основанной на гоголевской «Шинели». Театр кукол — это не только детская история. Это метафорический, сатирический, философский театр. Для меня он — одна из форм театра, а не изолированный мир.
— Вы написали больше двадцати пьес. С чего начался путь в драматургии?
— Сочинять начал в детстве. Первая профессиональная пьеса появилась в 2015 году в Рубцовске Алтайского края. Я работал в театре кукол актером и режиссером, нужен был новый спектакль. Пьес для кукольного театра мало, я решил написать сам. Так появилась стихотворная пьеса «Колобок. Хлебобулочное происшествие». Действие в лавке пекарей, которые пекут персонажей сказки, чтобы привлечь покупателей. Герои сделаны из хлебобулочных изделий: волк — из батона, медведь — из бублика. Это была моя первая профессиональная пьеса.
— Где вы встретили 2014 год?
— В 2014 году мы с женой жили в Одессе. Переехали еще в ту Украину, которая казалась нам пространством русского мира. Проработали там год. Затем произошли события 2014-го. Ты не меняешься, остаешься при своих убеждениях, но просыпаешься в своей стране диссидентом — страна изменилась. Некоторые коллеги спрашивали, когда «вас там всех перебьют». Мы уехали в Алтайский край и в 2017-м вернулись в Луганск. О том, как театр переживал 2014-й, знаю по рассказам. Театры остались на нашей земле и остались верны своему народу.
— Что изменилось в вас после возвращения?
— Война никогда не проходит бесследно. Она разбивает розовые очки, отбирает иллюзии — о себе, о людях, о мире. Иногда кажется, что пережитое делает слабее, но оно очищает. Мировоззрение становится глубже и строже. Это переоценка ценностей.
ТЕАТР И ВОЙНА
— «Фуга ля минор» — первый спектакль об СВО в ЛНР. Почему решили говорить об этом со сцены?
— Я еще во время службы понял, что об этом необходимо говорить, но не знал как. Форму помог найти проект «СВОи». Непридуманные истории». Драматурги и режиссеры встретились с ветеранами, записывали их истории и превращали в пьесы. Говорить нужно, потому что молчать невозможно. Странно делать вид будто все хорошо и умалчивать позицию. В такой ситуации нейтралитет невозможен.
— В спектакле есть реальные прототипы. Ваш персонаж Крот — это вы?
— Меня самого в пьесе нет. Я лишь ретранслятор. Мои убеждения звучат только в словах отца в финале. У Крота есть реальный прототип — его тоже зовут Артем, история с супругой абсолютно подлинная. Я играю другого человека. В пьесе три главных героя, но в их словах присутствуют и другие люди, есть части и моего опыта.
— Играть в спектакле, который сам ставишь, — это помогает или мешает?
— Мешает. Я не люблю играть в своих постановках: появляется ощущение выпячивания себя, и я не могу объективно корректировать собственную актерскую задачу. Во время игры нужно быть внутри спектакля, а режиссер продолжает замечать технические детали. Приходится постоянно переключаться.
МОЛОДЕЖЬ И ТЕАТР
— Что театр может дать молодому человеку сегодня?
— Театр — один из инструментов, помогающих молодой душе сформировать себя. В театре можно пережить то, с чем в реальности не столкнешься. Особенно важно для негативных вещей. Пример: в детстве я играючи убил лягушку — мне стало мерзко от себя. Если бы я пережил такое потрясение в театре, лягушка осталась бы жива. Театр образовывает не только интеллектуально, но прежде всего внутренне. Спектакль — это череда потрясений, после которых зритель уносит эмоциональный багаж.
— Молодежь ходит в театр? Что может привести ее туда?
— Ходит мало. Театр должен быть не столовой с одним борщом, а рестораном с разными блюдами. Молодежь может привести неожиданность. Пример: спектакль Макеевского театра «Ромео и Джульетта» с отсылками к мемам. Старшее поколение возмущалось, но постановка сделана для подростка, который впервые приходит в театр. Если он попадет на классический Островский, может решить, что это нудно. А здесь он слышит знакомую музыку, видит понятные отсылки — и спектакль захватывает. Театр должен нарушать ожидания. Кафка говорил, что книга должна быть топором для замерзшего моря внутри нас. Театр тоже должен быть таким топором.
— Как театру быть современнее гаджетов?
— Говорить современным языком о современных людях. Быть смелым, затрагивать актуальные темы и честно о них говорить. Не превращать сцену в нравоучение. Мир до нынешнего состояния довели взрослые — нечего приходить к молодежи с самодовольной уверенностью. С ней нужно садиться за один стол и вести честный диалог.
— Как опыт старшего поколения передается молодым артистам?
— Ремесленный опыт они приобретают сами, работая на сцене. Все остальное передается через общение. Молодые смотрят на отношение старших к миру и профессии. Сегодняшняя молодежь бойкая, Интернет сделал ее смелее, но и самоувереннее. Мы просто разговариваем и работаем рядом — как отец с сыном на рыбалке, когда передаются не навыки, а взгляд на жизнь.
ПЛАНЫ И СМЫСЛЫ
— Форма нашлась. Что дальше — пьесы о войне или детские сказки?
— Я продолжаю писать и для взрослых, и для детей. В нашем театре по моей пьесе поставили камерную комедию «Не театральные истории, или Восьмое чудо света» — о четырех женщинах в гримерке. Она вошла в шорт-лист конкурса «РуДрама» в номинации «Смех и слезы». Недавно состоялась премьера сказки «Сказки гуляют по свету». Жестких планов нет, в портфеле много названий. Жизнь подскажет порядок.
— Театр вернулся с гастролей по Дальнему Востоку. Как принимали?
— Отлично. Тема «Фуги» близка всем. В Комсомольске-на-Амуре я вышел из самолета и увидел таких же людей, как мы. Это было важное осознание, насколько далеко простирается Россия. Художник спросил меня: «Почему ты не сказал всей правды?» Я ответил: всей правды не скажешь, ее не всегда нужно показывать буквально. Главный вопрос — зачем ты это делаешь. Я спросил себя: зачем спектакль сегодня, когда история не закончилась? Чтобы дать надежду. Сначала — людям нашего региона, теперь — зрителям по всей России. Когда человек сталкивается с трудностями, он может сломаться. Его нужно поддержать. Мы переходим реку вброд: вода по горло, течение сносит, но если остановимся — назад не вернемся. Мы идем и перейдем. На потери можно смотреть как на невезение, а можно осознать: человек отдал жизнь за всех. Для женщины, потерявшей близкого, это не отменяет боли, но дает понимание: он погиб не напрасно. В этом терапевтический эффект спектакля.
— Ваше пожелание молодым людям.
— Берегите честь смолоду. Молодость дана для смелых поступков, и чтобы учиться на своем опыте. Запретами не поможешь, но важно: если берешь у жизни взаймы, позже придется вернуть с процентами. Молодость нужна, чтобы набить шишки и стать разумнее. Но не нужно биться лбом о каждую стену. Наслаждайтесь молодостью и дышите полной грудью. Для этого она и дана.
