«Нужно доделывать все до конца» — так участник СВО Павел Абросимов отвечает на вопрос, чему его научила война. Он ушел в военкомат сам, хотя по возрасту не подходил, служил стрелком помощника гранатометчика, но по факту был и пулеметчиком, и снайпером, и гранатометчиком, получил тяжелое ранение и был комиссован, однако лечение и реабилитация продолжаются до сих пор. О том, как он «вывозил» свою войну за сорок, чему учил товарищей и что говорит кадетам, — в интервью ЛуганскИнформЦентру.
ДОРОГА НА ФРОНТ
— Вы пошли в военкомат сами, хотя по возрасту не подходили. Что вами двигало в тот момент: решение или что-то, что вы не могли не сделать?
— В тот момент я был абсолютно уверен, что смогу принести пользу, оставить след в истории и помочь скорее закончить СВО.
— Что вы почувствовали, когда военком сказал «такие ребята нужны» и через две недели вы уже были в Кременной?
— Испытывал гордость за себя. Было абсолютное понимание, что я нужен.
ЖИЗНЬ НА ВОЙНЕ
— Кем вы служили на СВО и чем эта должность отличалась от того, что вы делали в 90-е?
— Меня записали в штат как стрелка помощника гранатометчика, но по факту приходилось быть кем угодно: и пулеметчиком, и снайпером, и гранатометчиком, работать с РПГ и АГС. Полученные ранее знания по устройству и принципам работы гранатометов мне очень пригодились. Я четко знал и понимал, как нужно работать, и передавал эти знания своим товарищам. Оружие, которое мне досталось на СВО, ничем не отличалось от того, на что я учился, проходя службу в 90-е годы.
— Вам было за сорок, как вы «вывозили» свою войну? Что было тяжело, что наоборот не вызывало особых затруднений?
— Сложнее всего в силу возраста мне давались дальние пешие походы по постоянному бездорожью. Этот чернозем я запомню до конца своих дней. Но дисциплина и выработанная в период срочной службы выносливость очень помогали. Предыдущий опыт подсказывал: как бы ни было сложно, нельзя сдаваться и показывать товарищам, что ты устал. Слабость в таких условиях равна поражению.
— Что меняется в человеке, когда он перестает быть «гражданским» и снова становится военным спустя годы?
— Сложно ответить на этот вопрос, он очень индивидуален. Во мне, наверное, усилилось чувство ответственности. Я замечал, как мои сослуживцы менялись, становились более серьезными и начинали думать не только о себе, но и о товарищах, которые были рядом.
— Что было самым тяжелым в бытовом плане и что помогало держаться?
— В самом начале тяжело было организовать быт, так как практически нечего было. Держаться помогало плечо товарища, вера в то, что мы делаем правое дело, и понимание неизбежности победы.
— У вас был опыт службы в спецназе. Чему полезному вы смогли научить ваших товарищей?
— Дисциплина и устав воинской службы. Занятная, надо сказать, книжечка. Она написана кровью, и там учтены почти все правила и нюансы армейской службы. Это может показаться громкими словами, но это реально так. Да, сейчас устав слегка устарел и его нужно немного корректировать, но он не перестает быть основой всего, что касается военной службы.
ГЕРОЙ КНИГИ
— Вы один из героев книги Хаустова. Что вы чувствовали, когда впервые прочитали о себе со стороны?
— Гордость.
— Насколько точно, на ваш взгляд, автор передал то, что вы ему рассказывали?
— Я не ожидал от Кирилла такой точности в деталях. Такое ощущение, что он все это время невидимо находился рядом с нами. Просто мы не знали друг друга. Но это почти правда. Познакомились мы гораздо позже.
— Есть ли в книге что-то, что вы бы не хотели видеть напечатанным, и почему?
— Нет. Я бы еще добавил много чего, но в данный момент этого нельзя делать из соображений безопасности. Верю, что настанет время, когда мы сможем говорить и писать обо всем, что там было.
— Есть ли темы, которые вы никогда и никому из литераторов не расскажете и почему?
— Догадываюсь, писать о войне сложно. Сложно и страшно. Переживать вместе с героями своих рассказов все снова и снова. Война это очень много крови и боли, слез и снова боли. Слезы радости, слезы потери, слезы от боли и иногда слезы облегчения. Я, к сожалению, не умею описывать эмоции, но знаю, что рассказывать о войне непросто, и точно уверен, что описать на бумаге то, что там происходит, сложно вдвойне. Рассказывать можно и нужно про все, но тогда время и силы понадобятся не только рассказчику, но и слушателю. Не каждый с этим справится.
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
— Вы получили тяжелое ранение, были комиссованы, прошли долгое и тяжелое лечение. Расскажите, как это было?
— Почему было? Я и сейчас на постоянном лечении и постоянной реабилитации. Мне предстоит очередная операция. Могу сказать одно: мне постоянно предлагают новые методы лечения. Меня не бросили. Внимание со стороны государства и медицинских учреждений порой даже чрезмерное. Надеюсь, что я не являюсь исключением.
— Что вы говорите кадетам, которые выросли при войне, но еще не были на ней?
— Очень прошу их слушать старших товарищей и стараться учиться на чужих ошибках. Использовать наработанный другими опыт. Думать и взвешенно принимать решения. Они подрастающие защитники нашей страны. Им мы передадим из своих рук знамя. И, если понадобится снова взять в руки оружие, они должны быть готовы.
— Что остается от человека, когда он возвращается оттуда, и как ему жить с этим дальше?
— Очень странный вопрос. Я уверен, что человек приобретает. Опыт, терпение, выносливость, человечность. Я знаю очень много людей, которые стали любить и ценить жизнь сильнее, и не только свою. Стали сентиментальнее и, наверное, более отзывчивыми. Бережнее относятся к окружающему их миру.
— Можно ли простить себе то, что ты вернулся, а кто-то нет?
— Можно.
— Чему вас научила война и что вы считаете главным из этого?
— Тому, что нужно доделывать все до конца. Это касается всего: быта, политики, войны. Я уверен, что если бы политики доводили все дела до логического конца, то и этой войны не было бы, и того, что сейчас происходит.


