О боевом пути от Афганистана до штурма здания СБУ в Луганске и службе в разведке Народной милиции ЛНР в День пограничника ЛуганскИнформЦентру рассказывает ветеран Погранвойск КГБ СССР, а ныне майор Народной милиции в отставке Сергей Беловолов.
— Где и кем Вы служили?
— Призвался в ряды Советской армии осенью 1981 года. Попал в учебку в Кара-Калинский погранотряд в Туркмении. Призывался осенью, и в июне, 5 июня 1982 года, нас, первых ребят, забросили в Московский погранотряд в десантно-штурмовую маневренную группу (ДШМГ) в Афганистане, где я служил с 1982 по 1984 годы. В учебке я был наводчиком СПГ-09 (советский станковый противотанковый гранатомет — примечание ЛИЦ). Духи, а потом и мы называли его «Шайтан-труба». Сейчас «Копье» называют. До четырех километров эта труба стреляет. Вот я на ней и был наводчиком.
Тяжело ее было таскать — вдвоем мы ее таскали, и плюс еще заряды с собой, плюс автомат, патроны, вода, сухпай и так далее. Расчет — три человека. По весу каждый тащил по три заряда. Килограмм до пятидесяти, до шестидесяти на каждого выходило, что мы на себе несли. Заряды каждый отдельно нес. СПГ вдвоем несли. Один заряд весит до трех килограммов. Броников у нас не было, касок тоже, потому что мы были в горах. Иначе невозможно все это таскать — слишком тяжелый груз. Мы в горах Бадахшана находились. Нам командир сказал: «Не надо, а если хочешь спрятаться — прячься за камень». Нам так легче было.
— Какой самый яркий случай из Вашей афганской службы? Вы же два с лишним года там пробыли.
— Первый случай — когда мы прилетели к себе на точку, нас забрали в Афганистан, мы на вертолете полетели. Мы не знали, что и куда, и как. Это был первый раз, молодой еще. Первый раз на вертолете летишь, потом высадили нас. А там как раз подбили наш вертолет с нашими летчиками и с ребятами. И мы — первая группа, которая кинулась на эвакуацию. И мы пошли туда на выручку наших летчиков, вытаскивать их. Они уже были убиты, и мы их выносили в горы наверх. Когда мы за ними спускались, с другой стороны спускались духи. Кто кого, кто первый успеет? Ну, первые мы успели, мы отбили их атаку, забрали тела летчиков, наших ребят. Был бой. Мы вначале отошли. Другой вертолет прилетел, забрал летчиков, а мы остались отбивать душманов. Это первый случай.
Второй случай у меня случился, когда я первый раз выстрелил в человека, в духа. Из автомата, с близкого расстояния. Это было на проческе кишлака. Не помню название — мы были на точке на Сайидане. Сайидан, Пасибаро, Нижний Корнил — это наш был район. Нас в другие места не бросали, чтобы мы знали свой район. У нас речка еще была там. И когда на проческе мы вышли, выбежал душман, и я как раз навстречу ему выбежал. И кто кого первого расстреляет? Ну, получилось — у меня больше реакция сработала, и я его свалил. Я был уже обучен, уже знал, но первый раз, когда я убил человека, было очень неприятно.
— Ранения были?
— Из-за санчасти я только один боевой выход пропустил, когда меня положили: попал под разрыв гранаты, меня ударило головой и руку задело осколком. Контузия эта потом уже на гражданке вылезла в группу (инвалидности).
— Вот и попали в погранвойска…
— Сам я родом из Троицкого района, село Царевка. Деревенский, вырос на земле, к труду приучен. Меня родители радовали — тем более это деревня, а в деревне тогда был престиж попасть в погранвойска. Родители гордились. У меня батя — инвалид второй группы, без ноги, но он работал — возил в те годы воду на лошадях, был водовозом. А мамка на поле работала и по хозяйству.
Мои родители не знали, что я два с лишним года пробыл в Афганистане. Я им писал, что нахожусь в Советском Союзе, все нормально, все хорошо. Фотографии высылал без погон, без оружия, без ничего такого. Они узнали, когда я уже пришел домой с Афганистана — мне успели медаль «За боевые заслуги» вручить, и родители все поняли: тут и радость, и расстройство.
— А после того, как отслужили и вернулись домой, чем занимались? Где учились?
— После службы в Афганистане я вернулся домой. Много было предложений, куда пойти служить. И пожарные, и милиция сразу предлагали. Потом мне предложили службу в КГБ. Я уже почти согласился пойти туда на службу, но родители, как только узнали, что я снова надолго уеду учиться — там же не было рядового состава — а я у них один, последний сын, старшие были, и они говорят: «Нет, мы тебя никуда не отпустим». Мама с папой сказали: «Два с половиной года мы тебя не видели, ты сейчас снова уедешь неизвестно на сколько, а мы уже старенькие. Оставайся с нами». Так я остался с родителями. Пошел на завод, где до армии работал — Ворошиловградский тепловозостроительный завод. Работал электриком на испытании тепловозов.
— А когда все это началось в 2014 году? Как это было? Вы уже на пенсии были?
— Не только на пенсии, но и на группе — меня списали. У меня головные боли были из-за контузии, я плохо себя чувствовал, меня положили в госпиталь, лежал и в больницах. И после этого меня списали. И тут начались боевые действия в Луганске. Я не мог остаться в стороне, поднялся и пошел на штурм Луганского СБУ — бывшего здания нашего областного КГБ.
У нас была своя группа. Потом познакомился с Сергеем Грачевым (командиром Комендантского полка Народной милиции ЛНР). Мы с ним сразу нашли общий язык — он же тоже «афганец», пограничник из ДШМГ.
Потом, после взятия, когда мы уже захватили все, сначала организовался батальон «Заря», а потом вторая бригада Народной милиции ЛНР. Вот там я и служил — на пульте по передаче и принятию информации. Где что происходило — всю информацию я принимал и докладывал командирам. То есть, это первичное звено разведки. С разведкой мы были связаны и с вышестоящим командованием — всю обстановку докладывали, потому что я знал, где, что и как, и как правильно доложить.
Год пробыл я там. После того, как мы взяли Дебальцево, Чернухино и начали формировать вторую бригаду, нас стали заставлять проходить врачей. До этого мы служили добровольно. Я туда пришел ни за деньги, ни за славу, а просто пришел. А пошел проходить врачей — меня списали. Сказали: «Ты свое отслужил», — потому что у меня уже тогда была группа инвалидности. И меня не взяли.
— А чем потом занимались?
— Начал заниматься гуманитарной помощью. Помогать ребятам: кому продукты, кому что — какая-то помощь, этим всем занимались мы. Также проводили с школьниками агитационную работу, чтобы поднимать авторитет защитников Отечества в школе, рассказывать, что такое патриоты Родины. Обычная ветеранская работа со школьниками.
Сейчас я не служу, в запасе. Занимаемся мы в 51-й школе. «Юный Дзержинец» — это первый «Дзержинец», который у нас в Луганске организовался.
— Это что-то вроде кадетского класса?
— Не совсем. Это дети, которые учатся нормально в школе, ходят в гражданской одежде, но мы с ними проводим работу и занятия. Да, что-то наподобие кадетского класса — классический советский «Юный Дзержинец». К нам даже приезжал правнук Дзержинского. Мы им рассказываем о себе, своем боевом пути. Ведем серьезную воспитательно-патриотическую работу. Дети за нами тянутся — посмотреть фильм, или мы придем вживую, и они на нас посмотрят, и зададут вопросы. Они ведь к нам тянутся, как к родным. Чужих детей не бывает.
— А у Вас семья, дети, внуки?
— У меня два сына и жена, есть внуки и внучка. Во время войны никто не уехал. Ни родителей, ни жену, ни детей я не отпустил. Я живу в Большой Вергунке, там недалеко от меня проходили боевые действия, и мы никуда не уехали. Я сказал: «Мы Луганск не сдадим». И родители, жена и дети мне поверили, они меня слушаются, и мы остались. До сих пор живы. Родители мои уже умерли, а жена и дети здесь. Старший сын в 14-м году пошел служить в полицию, служил. То есть, сын тоже ветеран. А младший остался на хозяйстве. Я говорю: «Пусть занимается дома по хозяйству. У него нет тяги к оружию — больше к земле. Он занимается домом».
***
День пограничника в России отмечается 28 мая. Праздник установлен в 1994 году, но имеет советскую традицию с 1958 года. Дата приурочена к созданию пограничной охраны РСФСР в 1918 году. С 2003 года пограничные войска находятся в ведении ФСБ РФ. В этот день проходят торжественные возложения цветов и встречи ветеранов.
