О том, как любовь к животным переросла в профессию, о сложностях работы с людьми, о выгорании и о спасении волкособа Найды в День ветеринарного работника России в интервью ЛуганскИнформЦентру рассказывает зооволонтер и ветврач, руководитель луганской ветеринарной клиники «Лапки-Царапки», специализирующейся на льготной стерилизации животных, Дарья Зенова.
ПРОФЕССИЯ КАК ЖИЗНЬ
— Дарья, как вы пришли в профессию ветеринара? Что стало определяющим — любовь к животным или что-то другое?
— Наверное, года два мне было или три. Мама сказала, что я встала и сказала, что я буду Айболитом. Собственно, так с самого детства и повелось. Я ребенок девяностых, поэтому в то время встретить бездомное животное было не так часто, как сейчас. И всех-всех, кого только можно, я таскала домой. Жили мы в малосемейке однокомнатной: я, мама, папа, брат, плюс собака, кошка, два попугая, безумное количество хомячков. И курочки на балконе, и уточки, и цыплята. В общем, любовь всегда была с самого детства, и совершенно точно всю свою жизнь я знала, что я буду ветеринаром.
— Ветеринария — это не только лечение, но и общение с людьми. Что для вас сложнее — работать с животными или с их хозяевами?
— С людьми очень тяжело. Поэтому, наверное, мы и выбрали эту профессию, потому что с животными нам легко. Я всегда говорю, что я инопланетянин на этой Земле. Я никогда не понимала людей. Мне всегда было трудно с людьми. И я всегда говорю, что меня на эту планету прислали спасать своих. Клиенты мои, конечно, уже привыкли ко мне — знают, что я не самый приятный человек в общении. Но животное для меня всегда вне конкуренции. Чтобы ни произошло между нами, людьми, животное не виновато. Я его и зацелую, и сделаю для него все, что могу.
РАБОТА С ПРИЮТАМИ И ВОЛОНТЕРАМИ
— Вы работаете с приютами и волонтерами. Как сложилось ваше сотрудничество?
— Я одна из тех ветеринарных врачей Луганска, которые занимаются в большей степени бездомными животными. Мы выполняем государственную программу в городе Луганске — она называется «Сарафанчик», заключена с администрацией города. А также мы выполняем президентский грант, сотрудничаем с организацией «Территория добра». И я тот ветеринар, который с ними работает в паре. Мы стерилизуем бездомных животных в Луганске и по республике — надеюсь, география будет расширяться.
— С какими приютами вы работаете?
— Когда-то, в 2015 году, я познакомилась с Галиной Гагарой из приюта «Помоги другу». Мы тесно сотрудничали, я была волонтером, стерилизовала животных. Потом наши пути разошлись — я открыла клинику, времени стало меньше. Сейчас приюты «Помоги другу» и «Дай лапу» объединились, мы косвенно сотрудничаем. Но у нас огромное волонтерское движение в Луганске, и я очень счастлива, что столько неравнодушных людей собрались вместе. Очень тесно работаю с волонтерами города Счастье — там «Щенячий патруль», и со Свердловском — приют «Котопес». С ними мы проводим выездные стерилизационные дни.
— Что вы думаете о приютах как таковых?
— Я не приверженец создания приютов. Отработав четыре года в Донецком приюте «ПИФ» в ДНР на программе стерилизации в довоенное время, могу сказать: более правильно и логично создавать площадки по стерилизации животных, где их временно содержат и потом выпускают в среду обитания. Но, с другой стороны, есть животные, которых невозможно выпустить обратно — агрессивные или инвалиды. Для таких, конечно, нужен приют. Поэтому я всю жизнь шла к тому, чтобы заниматься именно программой стерилизации бездомных животных.
— Какие проекты вы реализуете сейчас?
— «Территория добра» заключила договор с нашей клиникой «Лапки-царапки». Мы уже второй год сотрудничаем. Только по программе «Сарафанчик» мы простерилизовали 600 животных. Также работаем с программой доступной стерилизации — она проходит на выездных операциях. Например, в среду мы только вернулись из Свердловска: стерилизовали 18 животных в приюте «Котопес». За весну сделали много выездов в город Счастье и Алчевск. Если бы нам подарили ветеринарный автомобиль — мы могли бы помогать животным по всей Республике. Но это пока мечты.
СЛОЖНОСТИ И РАДОСТИ ПРОФЕССИИ
— Что для вас самое трудное в работе?
— Самое трудное — это невозможность спасти всех. Принимать решения — жизнь научила. А вот смириться с тем, что ты проиграл и не смог спасти — это очень тяжело. Это невероятно тяжело. И ты просто со временем пытаешься эту часть души и мозга заглушить так, чтобы просто ее не слышать. Когда только начинает клевать этот дятел в голове о том, что что-то не докрутил, не досмотрел — ты просто начинаешь это блокировать, потому что можно сойти с ума.
— Как вы справляетесь со стрессом и выгоранием?
— Эмоциональное выгорание — это самое тяжелое, что вообще у нас может быть. Да никак не справляюсь. Бывают периоды, когда руки опускаются. Я тетя уже взрослая, опытная. У меня сейчас молодые специалисты — девочки, одна в прошлом году закончила, вторая в этом. Я смотрю, как они взрослеют, сталкиваются с трудностями, со смертью животных. Когда ты проиграл бой, боролся, а спасти не удалось — и тебя еще хозяева обвиняют.
Потому что потеря питомца — это больно и для нас. Мы тоже перегораем, сгораем от боли. И как человек — потому что бездушных к животным в нашей профессии не бывает. А хозяева часто не понимают сложности случая. Многие думают, что ветеринары только деньги хотят рубить. Сейчас эра новых вирусов — у кошек коронавирус, вирусный перитонит. Лечение дорогое. Люди не хотят верить, обвиняют тебя, что ты некомпетентный. Это очень тяжело.
Я не пью алкоголь. Занимаюсь спортом — акробатикой на пилоне. Это тяжелый спорт. Тренируюсь пять раз в неделю. Наверное, там я выдыхаю и снимаю стресс. Плюс у меня дома 11 кошек и девять собак. Когда я прихожу домой, попадаю в свою среду любви, понимания, преданности. Там, где меня ждут, любят. И понимаешь, что есть ради чего жить дальше.
— Что вам дает радость и силы продолжать?
— Я чувствую, что животные — мои родные. Я их понимаю, они меня — как мне кажется — тоже. Я часто чувствую, что происходит, в какой момент. Поэтому я всегда говорю: моя миссия на этой планете — спасать своих. И это дает мне радость и силы продолжать.
ПРАЗДНИК И ПОЖЕЛАНИЯ
— Что для вас значит День ветеринарного работника?
— Я рада, что нашу профессию выбирают. Что есть люди, которые действительно искренне идут в профессию от любви к животным, а не потому, что там можно заработать. Наша профессия — одна из малооплачиваемых. Я работаю на минимум трех работах. Не может сюда прийти черствый, бездушный человек. Тот, кто выбрал ветеринарию — однозначно добрый и порядочный человек.
— Что бы вы пожелали коллегам и тем, кто выбирает эту профессию?
— Стойкости духа, сил, терпения и вдохновения. Учиться ставить себя на место владельца — мы часто на них злимся за то, что они не понимают. А для них это как будто впервые. Взвешивать все «за» и «против» и не изматывать себя. Нужно пытаться найти баланс.
И еще хочу сказать людям — нашим клиентам: не забывайте, что мы обычные люди. У нас есть душа. Мы тоже устаем. Мы тоже плачем, когда вы выходите за двери. Не спим ночами, переживая за ваших животных. Каждая потеря для нас в десять раз сложнее, чем для вас. У нас тоже есть семьи, дети, родители. У нас тоже может быть беда дома, депрессия, выгорание. Будьте друзьями нам — и мы вам будем друзьями. Тогда все будет лучше. Когда врач и человек работают во взаимопонимании — животное выздоравливает чаще. Мы вам не враги.
ИСТОРИЯ НАЙДЫ
— Все ветеринарные клиники сдают биоотходы и трупы животных на утилизацию — в крематорий в районе Горводоканала. И на этой базе уже много лет живут собаки. Одна из них — дикая. Сотрудники говорят, что она появилась там еще в 2014 году щенком. За всю жизнь ее ни разу никто рукой не тронул — она никого к себе не подпускала.
Где-то год назад я заметила у нее большое образование на молочных железах. С каждым месяцем оно росло. Я не могла ее поймать, не знала, как связаться с хозяйкой. В итоге, когда она совсем ослабла, я нашла номер, получила разрешение. Попросила в приюте «Помоги другу» клетку и петлю. Приехала ловить. Сначала в ловушку попалась крыса — я ее выпустила. А Найду (так я ее назвала) поймала петлей. Охранники кричали, что я ее задушу, никто не помог. Она прокусила мне руку, но я ее подхватила и засунула в клетку.
Прооперировала ее на свой страх и риск — удалила все молочные пакеты, стерилизовала. Шов был от горла до петли. Забрала домой на передержку — надо было обрабатывать, колоть антибиотики. Потихоньку она начала мне доверять. На двенадцатый день сняла швы — она позволила.
Я не смогла ее вернуть. Хозяйка звонила, интересовалась, но я сказала, что она живет у меня. Теперь у нее теплая будка за домом. Пока на цепи — боюсь, что сделает подкоп и убежит. Но она поправилась, стала прекрасной. И когда я позвонила хозяйке, мы обе пришли к мнению, что Найда — не собака, а волк или волкособ. Так у меня дома появился волк.
***
День ветеринарного работника в России отмечается ежегодно 31 августа.
